Березка покраснела, опустила глаза, но тут же подняла — в них светилось счастье. Мать, заметив это, погладила дочь по плечу и ответила за неё, чуть вздохнув:

— Верно. Через седмицу уж свадьба. Жених — человек добрый, хоть и небогатый. Дай бог им счастья.

— Дай бог, — закивала Мирослава. — Вы уж простите за любопытство, снарядиху на свадьбу уже пригласили?

Мать Березки нахмурилась, не понимая, к чему клонит девушка. Переглянулась с мужем — тот пожал плечами, мол, откуда ж я знаю.

— Нет ещё. Але присматриваемся к одной, городской. Молвят, лучшая из лучших. — Она гордо вскинула подбородок, но тут же вопросительно уставилась на Мирославу. — А ты чего пытаешь-то, девица?

Девушка поспешила объясниться:

— Дело в том, что я не только торгую кремами, мылом да бальзамами. Я ещё и свадебная мастерица — из любой, даже самой обычной невесты сделаю первую красавицу. Если позволите, я так преображу вашу дочь, что жених ахнет — не узнает.

На самом деле у Мирославы была своя причина так расхваливать себя. Эта семья, судя по сумме покупок, — люди не бедные. И знакомства у них в городе имеются, раз могут себе позволить присматриваться к одной из лучших снарядих. К таким очереди на годы вперёд. Без связей, даже с большими деньгами, не попасть.

Мирослава до сих пор работала только у себя на окраине, изредка выбираясь в близлежащие деревни. Круг её клиентов был узок. Но если бы ей удалось прославить своё имя в городе, заказы потекли бы рекой. Девушке хотелось, чтобы дело само искало её, а не наоборот.

Объяснение Мирославы удивило семью. Они слышали о нескольких самых известных в городе мастерицах, которые готовят невест к свадьбе. Но все они были женщинами в летах. Такой молоденькой среди них не было.

— Ну... — мать Березки колебалась. В душе она не доверяла этой юной особе и прикидывала, как бы помягче отказаться. — Мы ещё не выбрали, кого звать...

Не дав ей сказать однозначное «нет», после которого любые уговоры выглядели бы как наглое навязывание, Мирослава продолжила:

— Вы не отказывайте сразу. Я понимаю, вы меня не знаете. А как можно незнакомке доверить такое важное дело? Но я могу вас заверить: я и вправду очень искусна. Если хотите, могу накрасить вашу дочь прямо сейчас. Или приехать к вам домой в любое время. Как вам удобнее. Это бесплатно. Если понравится — наймёте меня на свадьбу. Нет — и не надо. Вы ничего не теряете.

Березку, в отличие от матери, не мучило столько сомнений. Ещё когда Мирослава только начала говорить, она уже заинтересовалась. Ей ещё не доводилось видеть такой юной снарядихи. А раз та так уверена в себе — может, у неё и впрямь большой талант?

— Матушка, — сказала она, тронув мать за рукав, — коли сестрица говорит, что может для пробы накрасить меня бесплатно, давай попытаем? Всё равно мы ещё никого не наняли. А если не понравится — что ж, поищем другую.

Мать Березки вздохнула, покачала головой, но возражать не стала. Дочь у неё была упрямая — если что вобьёт в голову, не переспоришь.

— Ну, коли так... Добро.

Она повернулась к Мирославе, назвала деревню и улицу и велела приезжать к ним утром, через три дня. На том и попрощались.

— О чём это ты с ними говорила? — спросил Зима, когда девушка вернулась к лотку.

Мирослава не стала скрывать и рассказала мужу о своих планах. А также о том, что через три дня поедет в деревню, на пробу красить невесту. Зима спокойно кивнул. Он ни на миг не сомневался в её искусстве.

— Ты — великая мастерица. Любую, даже самую непригожую девицу можешь превратить в писанную красавицу.

Он впервые так ее хвалил. Мирославе даже показалось, будто он превозносит самого себя. Ей стало немного неловко. Девушка притворно нахмурилась и стукнула Зиму по плечу.

Увидев, как его губы приподнялись в ухмылке, она мысленно удивилась: неужели её всегда серьёзный муж умеет шутить?

Глава 64. Чтоб наверняка!

Весь этот и следующий день семья работала от зари до зари. Солнце ещё не показывалось из-за леса, а Мирослава уже стояла у печи — мешала, топила, разливала. Зима колол дрова, носил из леса можжевельник, толок в ступке миндальную скорлупу. Крох тоже помогал — подавал и разносил всё, что просили. С первыми лучами все дружно шли в соседнюю деревню, а уже оттуда, на телеге, ехали на ярмарку. Так три дня и пролетели незаметно.

К концу праздника было распродано всё подчистую. Не осталось ни одной кремницы, ни одного бруска мыла, ни одного горшочка с бальзамом.

Некоторые женщины, закупившиеся у Мирославы в первый или второй день, успели попробовать товар дома и рассказать о диковинке знакомым. На третий день многие специально разыскивали её лоток.

— Хозяюшка, а где твой крем духовитый? — интересовались они, заглядывая в пустые корзины.

— Разобрали уже, — отвечала Мирослава. — Всё до последнего.

— А когда ещё привезёшь?

Мирослава разводила руками: мол, праздник подошёл к концу. И тут же объясняла, как найти их избу на околице. Добавляя, что, если нужен товар, могут приезжать в любое время. А заодно, между делом, сообщала, что если у кого в семье есть невеста, которая хочет накраситься к свадьбе — тоже милости просим. Такой красавицей её сделает, что подружки позавидуют. Женщины кивали и уходили, оглядываясь.

Обратно ехали с пустыми корзинами. Старик, погоняя вола, кряхтел, приговаривая:

— Ишь, расторопные. Другие товар горой вывозят, а вы зараз всё спустили.

Мирослава держала на коленях холщовый мешочек с серебряными монетами. Его приятная тяжесть прогоняла прочь усталость, оставляя лишь лёгкое волнение. Столько денег за каких-то три дня! Девушке не терпелось вернуться домой и всё тщательно пересчитать. Зима, удерживая сына на коленях, с усмешкой поглядывал на жену.

Когда телега остановилась у знакомой околицы, солнце уже клонилось к закату. Расплатившись со стариком и поблагодарив его от всего сердца, они втроём направились к избе.

У калитки, кутаясь в поношенный тулуп и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стояла женщина. Увидев Мирославу, она бросилась навстречу.

— Сестрица! Ну наконец-то, дождалась!

— Отрада? — удивилась девушка. — Ты чего здесь?

— Всё распродала! — выпалила Отрада, едва переводя дух. — Все кремницы, все бальзамы, всё мыло — за два дня разлетелось! Люди спрашивают, ещё просят. Дай, молю, сколько есть.

Мирослава грустно вздохнула:

— К сожалению, сейчас ничего нет. Мы всё на ярмарке распродали.

Женщина огорчённо всплеснула руками:

— Как же так? А я-то надеялась... Может, найдётся немного? Заплачу