Это лишь начало, милые дамы. Готовьтесь…

В углу меня профессионально поймал в мягкие объятия домашний кот и, прежде чем я обозвал его двурушником, коллаборационистом и нонконформистом, зацепив когтем за килт, потащил к себе, под лестницу. Как оказалось, очень вовремя, потому что из другого конца коридора раздался незнакомый мужской голос:

– Что у вас тут происходит, девочки?

…Вот вроде бы и мы здесь, и другие авторы, чьему авторитету привередливый читатель, возможно, доверяет больше, говорили, насколько и чем опасен проказник. Причин несколько: вы его разозлили, вы к нему равнодушны, не замечаете его, приписывая его поступки какому-нибудь домовому, вы разочаровали его, сами спровоцировали на конфликт… и так далее по списку.

Что же особенно опасно? Наехать на род проказника, оскорбить его родителей, смеяться над его килтом, вообще не воспринимать его всерьез, грязно выразиться о всей Ирландии в целом, но…

Самое страшное – обидеть того, кого проказник считает беспомощным и находящимся под его защитой.

Бойтесь именно этого!

Если проказник никогда не простит вам обиду, причиненную его другу, то что он с вами сделает за слезы своей подруги… Причем именно той, с которой и близко не состоит ни в каких интимных отношениях… Это даже представить жутко!

Его месть будет неутомимой и неутолимой. Он не оставит вас в покое, пока вы живы. Не отступит ни на шаг и не уступит ни дюйма. Его не остановить, не задобрить, не склонить к переговорам. Вас могут спасти лишь слезные извинения и ежечасные попытки вымолить прощение той, кого вы случайно или (не приведи боги!) намеренно обидели.

Лишь в том случае, если она сама уймет ярость проказника, у вас будет шанс выжить. И нет! Если вы думаете, что он намерен подарить вам легкую смерть, то даже не надейтесь…

Проказник будет каждодневно и едва ли не поминутно доводить вас до полного сумасшествия, пока вы не начнете скулить, стуча лбом в стену. Но и тут он не остановится…

Единственный рецепт спасения был озвучен выше. Пользуйтесь.

Но лучше никогда, слышите, никогда даже не пытайтесь задевать тех, кто под его защитой!

Если, конечно, хотите жить.

А если нет…

…Мэри бросилась навстречу отцу, пока мачеха и ее доченьки, лыбясь, замерли в странных позах, словно живые концептуальные скульптуры, изображающие дичайший сон какого-нибудь поддатого Церетели!

А чего? Я знаю, кто это, мне в смартфоне показывали. Тьфу, чесслово, как тот же «кусок глины» в вашей столице. Который сами москвичи уничижительно называют «кусок дерьма»…

– Да-аже не высовыва-айся, – предупредил Тиран, пряча меня за массивную спину. – Просто смотрим и оценива-аем…

Девочка бросилась на шею высокого, крепкого мужчины в темно-синей форме. Он носил бороду, но брил усы, словно датчане или голландцы. Его глаза были такими же голубыми, как и у Мэри, но волосы – заметно темнее. Он поставил два чемодана на пол и закружил дочь в объятиях.

– Я так скучала…

– Я тоже скучал, лапка моя!

Да, похоже, наш старина вернулся из своего долгого морского путешествия. Конечно, мне стоило бы прямо сейчас с ним поговорить, как я, собственно, и собирался, но кот был против.

– Кому ты та-ам нужен, Ма-ак? Да-а погоди, успеешь, – увещевал он, прижимая меня к пушистой груди сильными лапами. – Не на-адо меша-ать па-апе и дочке воссоединиться! Тем более что сейча-ас он смотрит на ма-ачеху… Тс-с!

Признаю, цыкнул очень вовремя, потому что, видя, во что превратилась прекрасная Би-йо, я с превеликим трудом сдерживал победный хохот! Две сестрички-близняшки, перепачканные мукой, облизывая губы, сделали книксен. Стелла Эдуардовна не знала, куда и деваться. В таком виде встречать любимого супруга – да хоть сквозь землю провались…

– Дорогая?

– Дорогой, я тебе все объясню. Потом. И поцелую тоже. Везде. Куда только захочешь… ага, можно даже взасос… и при всех!

В иное время эти слова должны были бы звучать многообещающе и эротично, но сейчас это больше походило на не слишком завуалированную угрозу. Лично я бы вежливо отказался на бегу. Даже стоять рядом с таким чучелом чревато: вдруг оно и вправду полезет целоваться?

Пока все думали, как бы поделикатнее разойтись в разные стороны, рыжий пухляш неспешно увел меня в угол. Миска теплого молока предлагала себя столь бесстыже и откровенно, что мне сразу расхотелось. Не люблю слишком доступных. Как правило, подобные связи плохо заканчиваются.

Вот виски всегда себя высоко ценит. Он искренний, можешь выпить пару глотков и с благодарностью закупорить бутылку – он вновь тебя дождется. Не прокиснет, не выдохнется, потому что суть виски Изумрудного острова – благородство, выдержка и честь!

А тут левый молочный продукт. Фу-ух…

Но если кто вдруг считает, что я тут пропагандирую алкоголизм, восхваляя виски, – так утрите слюни половой тряпкой! Согласно данным вашей же Генпрокуратуры, лишь треть всех преступлений совершается под воздействием горячительного. А остальные семьдесят процентов гадостей делают исключительно трезвые люди!

То есть если видите на улице трезвого человека, бегите не глядя! Не рискуйте! Вам оно надо? Аж семьдесят процентов всех правонарушений – этого мало?! Тут уж не до коррекции статистики, успеть бы ноги унести от этих непредсказуемых трезвенников…

Старина со своей дочерью прошли в ее комнату, а мачеха со своими выродками женского пола дернули по лестнице наверх. После недолгого совещания с рыжим Тираном мы разделились: он пошел следить за мачехой, а я направился к моей Светлой Госпоже. И как раз очень вовремя.

– Нет.

– Но папа…

– Нет никаких эльфов.

– Он проказник.

– Что за чушь? Милая, я тоже читал много книг, более того, мне довелось побывать в доброй половине стран мира! Так вот, твоих проказников просто не существует в природе. И если кто-то портит жизнь членам нашей семьи, то, будь добра, прибей его мухобойкой!

– Как… Он же хороший!

– Мария, говорю с тобой как со взрослым человеком. Никто из тех, кто хоть чем-то нарушает покой нашей семьи… В общем, они все очень плохие существа.

– А я не…

– И я не хочу о них слышать.

– Но там же, внизу, в подвале – лес, трава, небо…

– Я очень тебя люблю. Ты устала. Давай поговорим об этом завтра.

Собственно, дальше можно было и не слушать. Малышка Мэри, задыхаясь от эмоций, пыталась рассказать, что с ней происходило. Бородатый старина спокойно и снисходительно обрывал все ее претензии, попросту сводя на нет любые проблемы собственного ребенка.

Получается, сестра Елизавета была