В этот раз не было спешки, не было той дикой страсти, что в субботу. Всё было иначе. Глубже. Настоящее.

Он двигался медленно, и я чувствовала каждое его движение, каждый вздох, каждое биение его сердца. Я обнимала его, прижималась к нему, и мне казалось, что мы не два человека, а одно целое.

— Я не хочу тебя потерять, — сказал он, и его голос был прерывистым.

— Не потеряешь, — ответила я.

Когда мы кончили, это было одновременно и оглушительно, и тихо. Я лежала на его груди, слушала, как бьётся его сердце, и чувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы.

— Вероника, — сказал он.

— Ммм?

— Завтра мы поговорим о твоём поведении на корпоративе, — сказал он, и в его голосе появились деловые нотки.

Я усмехнулась.

— Ты серьёзно? Сейчас?

— Я всегда серьёзен, — сказал он, но я чувствовала, что он улыбается. — Но сегодня ты можешь отдохнуть.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодари, — сказал он. — Завтра я буду строгим.

Я закрыла глаза, и провалилась в сон под мерное биение его сердца.

* * *

Утром я проснулась от запаха кофе. Туманов стоял на пороге спальни, с двумя чашками в руках, в джинсах и футболке.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила я, садясь на кровати.

Он подошёл, протянул мне чашку.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— О корпоративе? — спросила я.

— О корпоративе, — кивнул он. — О твоём поведении. О том, что ты наделала.

Я сделала глоток кофе.

— Я знаю, что была неправа, — сказала я. — Я не должна была…

— Не должна была напиваться, — перебил он. — Не должна была устраивать сцену. Не должна была рисковать своей карьерой.

— Я знаю, — сказала я.

— Но я понял одну вещь, — сказал он, садясь рядом.

— Какую?

— Ты готова бороться, — сказал он. — За себя. За свою репутацию. Ты не позволяешь никому себя унижать.

Я посмотрела на него.

— Это хорошо или плохо?

— Это хорошо, — сказал он. — Это значит, что ты сильная.

Он поставил чашку, взял меня за руку.

— Леночка уволена, — сказал он. — И Оксана тоже. За распространение слухов и анонимные письма.

Я посмотрела на него, не веря своим ушам.

— Ты… ты уволил их?

— Да, — кивнул он. — Это было решение, которое я принял ещё до корпоратива. Вчерашняя сцена только ускорила процесс.

— Но они будут говорить…

— Пусть говорят, — сказал он. — Они будут говорить в любом случае. Но теперь они будут знать, что есть границы, которые переступать нельзя.

Я смотрела на него, и внутри меня разливалось тепло. Он защитил меня. Не словами — действиями.

— Спасибо, — сказала я.

— Я же сказал: не благодари, — сказал он. — Это моя работа.

— Твоя работа — увольнять людей за сплетни?

— Моя работа — защищать тех, кто этого заслуживает, — сказал он.

Он поцеловал меня, и я забыла обо всём на свете.

Глава 15

Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, и я не сразу поняла, где нахожусь.

Мягкая, прохладная простыня. Запах ментола и кедра, который въелся в подушку. Тяжёлое, блаженное ощущение в теле — там, где его руки, его губы, его дыхание оставили свой след.

Я открыла глаза.

Спальня Туманова. Огромная кровать, в которой можно было потеряться. Светлые стены, минимум мебели, панорамное окно, выходящее на лес. Я была здесь. В его доме. В его постели.

Я повернула голову. Место рядом было пустым, но простыня хранила тепло его тела. Он ушёл недавно.

На тумбочке стоял поднос. Кофе — в моей любимой кружке? Я присмотрелась. Та самая, с трещиной на ручке, которую я не могла выбросить. Он привёз её из моей квартиры? Или попросил кого-то?

Рядом с кружкой — тарелка с круассаном, масло, джем. И записка.

Я взяла листок. Твёрдый, плотный, с его гербом в углу. Почерк — чёткий, резкий, как удар хлыста.

«Вероника. Совещание в 10. Не опаздывай. М.Т.»

Я перечитала записку три раза. Ни «доброе утро». Ни «как спалось». Ни намёка на то, что произошло ночью. Только работа. Только совещание. Только «не опаздывай».

Я отложила записку и уставилась в потолок.

Что это было? Ночь страсти, признание в страхе, обещание, что я никуда не уйду? А теперь — холодная записка и деловой тон? Я не понимала правил этой игры. И не знала, хочу ли в неё играть.

Я села на кровати, взяла кофе. Горячий, крепкий, идеальный. Он помнил, как я люблю. Он привёз мою кружку. Он оставил завтрак.

Но он ушёл.

Я сделала глоток и почувствовала, как внутри нарастает что-то тяжёлое, липкое. Не обида. Не злость. Что-то хуже. Сомнение.

* * *

Я приняла душ, оделась. Моё вчерашнее платье висело на стуле, но рядом лежала свежая блузка и юбка — моего размера, моего фасона. Он предусмотрел всё.

Я оделась, собрала волосы в пучок. В зеркале на меня смотрела та же Вероника, что и вчера. Но глаза были другими. В них было что-то, чего я не видела раньше. Ожидание. И страх.

Когда я спустилась в холл, меня ждал водитель.

— Максим Владимирович уехал на совещание, — сказал он. — Он просил отвезти вас в офис.

Я кивнула и села в машину.

* * *

В офисе я появилась в девять тридцать. В приёмной было пусто — стола Леночки больше не было, и это напомнило мне о вчерашнем. Она уволена. За сплетни. За анонимные письма. За то, что пыталась меня унизить.

Я прошла в свой кабинет, села за стол. Открыла ноутбук, начала проверять почту.

Писем было много. Но одно привлекло моё внимание. От немецкой стороны. Тема: «Важно. Изменение позиции по слиянию».

Я открыла.

«Уважаемая госпожа Лисицына! Сообщаем вам, что компания «Иннотех» вынуждена пересмотреть своё участие в проекте слияния. В связи с появлением новых обстоятельств, мы не можем продолжать переговоры в текущем формате. Детали будут направлены дополнительно».

Я смотрела на экран, и кровь отливала от лица.

Немцы отказываются от сделки. После всех переговоров. После подписанного договора. После того, как я сэкономила компании два миллиона евро.

Новые обстоятельства. Какие?

Я взяла телефон, набрала номер немецкого юриста. Никто не ответил. Написала письмо — в копию Туманову. Села ждать.

* * *

В десять часов я была в переговорной. Туманов сидел во главе стола, и его лицо было непроницаемым, как всегда. Рядом — юристы, финансисты, руководители отделов. Все смотрели на меня.

— Вы видели письмо? — спросил Туманов, не глядя на меня.

— Да, — ответила я. — Я пыталась связаться с немецкой стороной, но пока безрезультатно.

— У нас есть информация, — сказал он, и