человек, который пытался убить Диспенсеров и выражал готовность организовать вторжение в Англию, чтобы отомстить. Вполне возможно, Изабелла уже подумывала объединиться с Мортимером, как только сбежит за границу.

В начале февраля 1325 года королева встретилась в неофициальной обстановке с Генрихом Истри, настоятелем приората Крайст-Черч, и поделилась с ним некоторыми опасениями. Слова королевы вызвали у него сострадание и внушили мрачные предчувствия. 8 февраля он написал архиепископу Рейнольдсу: «Было бы совершенно правильно, если бы госпоже королеве, прежде чем она пересечет пролив, вернули ее привычный высокий статус»[157]. Рейнольдс, очевидно, передал совет приора королю, который позаботился, чтобы Изабелла отбыла во Францию с королевскими почестями. Однако ни имущества, ни доходов Эдуард жене не вернул.

18 февраля Эдуард попросил Карла IV продлить перемирие до 24 июня; он хотел, чтобы Изабелла успела вернуться домой и могла сопровождать его во время визита в Гасконь. Охранную грамоту Карла доставили не позднее 5 марта, когда Эдуард подготовил для Изабеллы список инструкций. Ее свита состояла из тридцати человек, тщательно отобранных королем из числа тех, кто был, по его мнению, предан Диспенсерам и ему самому. Изабелла втайне считала, что заслуживает более пышной свиты. Позже она обвинила Хью в том, что он плохо позаботился о своей королеве. Недовольство Изабеллы было оправданно: в 1313 году, когда она и Эдуард посещали Францию, их сопровождали двести двадцать человек.

В начале марта Изабелла попрощалась с Эдуардом и Хью в Тауэре и отправилась в Дувр. «Когда она уезжала, никто не заметил ее недовольства, – писал позже Эдуард, вспоминая, как учтиво Изабелла простилась с Хью. – Она ни с кем другим не была так любезна, за исключением меня самого». Король также упоминал «приязненные взгляды и слова между ними, а также ту великую дружбу, в которой она признавалась ему при отплытии за море»[158].

В Кентербери Изабелла оставила своих егерей и гончих собак на попечение приора Истри, который позже жаловался Хью, что они разоряют его дом. Тем временем папа римский написал Изабелле поздравительное письмо, восхваляя ее за то, что она вновь взяла на себя роль миротворицы.

Наконец, 9 марта 1325 года «королева отправилась в путь очень радостная и счастливая сразу по двум причинам: довольная возможностью посетить родные земли и родственников, а также покинуть общество тех, кого не любила»[159]. В тот же день она высадилась в Виссане и поехала в Булонь, где прошла пешком до церкви Богоматери и вознесла благодарственные молитвы за благополучное прибытие. «Городские власти и аббат приветствовали ее с радостью, предоставили кров и [оказали] гостеприимство». Изабелла и ее спутники «отдыхали и подкреплялись там в течение пяти дней. На шестой день они покинули Булонь верхом на лошадях и ослах, которых привезли из Англии. Королеву сопровождали все рыцари окрестных земель, которые пришли посмотреть на нее и развлечь, поскольку она была сестрой их господина короля»[160].

В Пуасси Изабелла встретилась со Стратфордом и Эрмином, английскими посланниками, и дважды приглашала их на обед. Она приступила к предварительным обсуждениям с представителями короля Карла, но вскоре обнаружила, что мирные переговоры уже зашли в тупик.

21 марта в Понтуазе Изабеллу приняла пятнадцатилетняя Жанна д’Эврё, невеста ее брата; его брак с Бланкой Бургундской был расторгнут, а вторая жена, Мария Люксембургская, умерла при родах годом ранее. Вскоре к ним присоединился Карл. Он был умным и утонченным человеком, который унаследовал привлекательную внешность отца и брата и заслужил, как и они, прозвище Красивый. С теми, кто выступал против него, Карл был суров, как Филипп IV.

Изабелла «наконец-то увидела милое сердцу лицо и обняла любимого брата»[161]. По словам Фруассара, Карл «подошел к ней, когда она вошла в его покои, взял ее правую руку, поцеловал и сказал: „Добро пожаловать, моя славная сестра!“ Королева, которую мало что радовало, за исключением близости брата, два или три раза попыталась опуститься перед ним на колени, но король не позволил ей, продолжая держать ее правую руку и любезно интересуясь, как она себя чувствует. Королева отвечала спокойно. [Она] с грустью поведала обо всех обидах и преступлениях, совершенных сэром Хью ле Диспенсером, и попросила [брата] о помощи и утешении. Когда король Карл услышал о бедах сестры, то глубоко сжалился над ней и утешил ее добрыми словами: „Славная сестра, оставайся с нами; не огорчайся и не падай духом. Мы найдем средство помочь твоим бедам“. Королева опустилась на колени и горячо поблагодарила его»[162].

Но проблему Диспенсеров пришлось отложить, поскольку более насущной задачей было предотвращение войны. Стороны приступили к серьезным переговорам. Задача Изабеллы была нелегкой, и позже она призналась Эдуарду, что ежедневно металась между надеждой и отчаянием. Стратфорд заверил короля, что посредничество Изабеллы почти наверняка обеспечит возвращение земель, завоеванных французами годом ранее, но Карл оставался непреклонным, не желая уступать территории.

Английские посланники также настаивали на заключении нового перемирия взамен унизительного соглашения, достигнутого Кентом и Карлом де Валуа. Однако французы соглашались лишь на продление существующего перемирия. К 29 марта ситуация окончательно зашла в тупик, и Изабелла уже подумывала о возвращении домой, но папские легаты оказали ей поддержку, и она совершила последнюю попытку обратиться к брату. Два дня спустя мирный договор был наконец составлен. По его условиям Эдуард передавал Карлу Гасконь, Понтье и Монтрёй до тех пор, пока не принесет оммаж в августе; затем Карл обязался вернуть все эти земли, за исключением графства Ажене в Гаскони, за которое велась ожесточенная борьба. Судьбу графства должны были решить французские судьи в ходе арбитража. Французы также согласились на новое перемирие до 9 июня. Изабелла сообщила новости Эдуарду 31 марта, завершив письмо извинениями за то, что не уведомила его раньше. Она предложила остаться при французском дворе до тех пор, пока все дела не будут успешно завершены, если Эдуард одобрит достигнутые соглашения.

1 апреля Изабелла в сопровождении английских посланников торжественно въехала в Париж. Она сидела верхом на лошади, одетая в платье из черного бархата с такими пышными юбками, что были видны только носки ее клетчатых черно-белых кожаных сапог для верховой езды. Ее волосы были не заплетены, а уложены по бокам в сетки цилиндрической формы из золотой филиграни, прикрепленные к узкой ленте, – самый модный головной убор того времени. «Многие знатные особы вышли, чтобы поприветствовать ее. Во дворец ее сопровождали лорд Робер д’Артуа [ее кузен] и некоторые другие. Затем она со всей свитой осталась с королем в Париже»[163].

Эдуард получил проект договора 29 апреля; условия были не совсем приемлемы, но Карл требовал немедленного ответа, и Эдуард неохотно согласился на них. При этом он пожаловался папе, что