и с пропорциями тела, как у консорта. Чешуя зеркально-черная, без контрастных подтонов, никаких полос на когтях, жесткий, а гребень как у владыки сквернов, только менее выраженный, со спускающейся от него гривой шипов. Сумрак напоминал предтечу из древнего города с рисунка Делина. Душа сделала с изображения копию для библиотеки наставников, и во дворе с интересом ее изучили.

– Следуй за мной.

И они взмыли вверх, на ближайший балкон.

Уголек провел гостя достаточно высоко по центральному колодцу, а потом перемахнул через балкон к проходу на заднюю лестницу. Вернувшись к земному облику, он пояснил:

– Я хочу дать им время подготовить для нас место.

Сумрак тоже принял земное обличье.

– Да, конечно. – Поднимаясь по лестнице вслед за Угольком, он добавил: – Я никогда еще не был в другом дворе.

– И я тоже, пока не пришел сюда, – сказал Уголек. – Я из Изумрудных Сумерек.

– Вот как. – Сумрак снова поколебался. – Воины говорили, что Лун и другие ушли вместе с земными, поскольку ваши наставники считают, что скверны скоро опять нападут.

– Да, именно так. – Они подошли к верхней площадке, где всю стену до следующего уровня украшала резьба в виде сражающихся воинов в полный рост, но Уголек был слишком погружен в свои мысли, чтобы показывать ее. – Аура говорила, что ваши наставники видели то же самое – атаку скверн на Пределы.

– Да, – ответил Сумрак. – А прямо перед вашим прибытием у нас был общий сон, совсем как тот, который Жемчужина описала в своем послании. Только скверны нападали не на Опаловую Ночь, они шли с востока, атакуя все дворы в этой части Пределов.

Уголек остановился, обернулся и посмотрел на него.

– Правда?

Сумрак кивнул. На лбу у него от тревоги проступили морщины, странно бледная кожа порозовела. На один долгий миг они встретились взглядами. По спине Уголька пробежал холодок. Уголек внезапно обрадовался появлению Малахиты.

– У нас пока нет вестей от наших других союзников, но… – сказал он.

– Мы наверняка не единственные дворы, где такое произошло, – отозвался Сумрак. – Должны быть и другие. Пришедшая с нами наставница Лоза говорила, что видения могут распространяться медленно, потому что другие дворы находятся не так близко к центру событий.

Уголек отвернулся и опять пошел вверх по лестнице, размышляя над сказанным.

– Лозе нужно обсудить это с Душой, нашей наставницей.

По пути наверх он рассказал Сумраку о летающей лодке кишцев и о том, что сообщил Делин. Наконец они поднялись на уровень консортов и приблизились к тщательно подготовленной зоне отдыха перед опочивальней Уголька, где выпили по первой чашке чая. Когда разговор шел на такую важную тему, ситуация становилась уже менее неловкой. После второй чашки Сумрак помолчал, словно набираясь смелости, и спросил:

– Жемчужина не хотела впускать нас внутрь?

– Жемчужина… – Уголек попытался найти способ все объяснить. С ним она всегда была мягкой, но что касается остального двора – случались и плохие, и хорошие дни. Он считал, что Жемчужина так и не оправилась от преждевременной смерти Дождя, своего консорта. Похоже, это многое для нее усложнило. – Жемчужина часто драматизирует. Вы должны показать ей, что на самом деле все проще.

Сумрак, кажется, понял.

– И решение впустить нас принял ты. Она не будет против?

– Нет, – ответил Уголек. – Если я все сделаю правильно, она будет думать, что это ее решение. Вроде того.

Объяснить было трудно. Когда на кону стоят жизни, Жемчужина каждый день принимала трудные решения. Но когда нет – у нее возникали проблемы. Сложная тема этикета и будущего полукровок раксура и сквернов в Пределах была как раз из таких, которые она ненавидела. Однако теперь дело сделано, и он считал, что Жемчужине будет легче идти по проторенному им пути.

К тому времени как к ним подошла Флора, Сумрак стал гораздо спокойнее, а Уголек уверился, что принял правильное решение. Хорошо, когда есть другой консорт, с которым можно все обсудить.

– Уголек, Жемчужина хочет, чтобы вы немедля пришли в зал королев, – сказала Флора. Она улыбнулась Сумраку, и Уголек вспомнил, что эти двое встречались и раньше – она была среди воинов, побывавших в Опаловой Ночи с Нефритой и Луном. – Малахита тоже там.

– Как там… Они… – попытался спросить Сумрак.

– Все идет хорошо, – заверила Флора. – Много лучше, чем раньше.

Уголек провел гостя вниз по лестнице и коридору, и они с Сумраком, по мнению Уголька, очень корректно и благопристойно вступили в зал королев. Угольку нравился Лун, даже вызывал восхищение, но по этой части Лун был не особо силен. Он появлялся на официальных встречах либо с видом пленника, которого тащат против воли, либо так, будто собрался кого-то убить.

Жемчужина и Малахита сидели напротив друг друга в окружении нескольких воинов и пили чай из лучшего синего сервиза двора. Рядом с Малахитой разместилась наставница Лоза, а с Жемчужиной – Душа и Крестец, которых кто-то догадался позвать. Присутствие арборов в любом случае действовало успокаивающе, а Крестец, не любивший конфликты, как и Жемчужина, еще и прекрасно умел их сглаживать.

Когда Уголек и Сумрак заняли свои места на приготовленных для них подушках и всех подобающе представили, Уголек получил возможность присмотреться к Малахите.

Она была крупнее Жемчужины и явно более сильной, а ее темно-зеленая чешуя выглядела почти черной. По чешуйкам бежал светло-серый узор – очевидно, остатки второго ее цвета, а украшали ее только серебряные и хрустальные чехлы на когтях. Угольку она показалась похожей на очень изящную керамическую чашу, разбитую и починенную, с залитыми для прочности серебром трещинами.

Продолжая разговор, Жемчужина сказала Малахите:

– Разумнее остаться на ночь. Скоро сумерки, и вам все равно придется разбивать лагерь.

– Пожалуй, ты права, – произнесла Малахита с непроницаемым видом, как у королевы, вырезанной на стене над головой у Жемчужины.

В самом деле, нелепо отправляться в дальнюю дорогу, когда есть возможность остаться, отдохнуть и позавтракать. Малахита с Жемчужиной это знали, они просто исполняли сложный танец этикета и уважения.

Малахита шевельнула одним шипом. Явно не жест раздражения, но Уголек не разгадал его значения. Он замечал, что Душа и некоторые воины не могли сдержать тревожных подергиваний. Уголек их понимал: ведь Малахита – самая устрашающая королева, какую он когда-либо видел, а вблизи тем более. Он легко мог представить ее королевой-матерью Луна.

– И это даст мне возможность увидеть новый королевский выводок, – добавила Малахита.

Чуть склонив голову набок, Жемчужина явно попыталась придумать причину отклонить или отложить эту совершенно уместную просьбу. Уголек вздохнул: может, это был не столько танец, сколько сражение.

– Конечно, – наконец с явной неохотой согласилась Жемчужина.

– Вы планируете присоединиться к