Я кивнул обоим гостям на лавку. Те чиниться не стали и сразу сели. Чаем их поить слишком жирно, заодно умаление моего достоинства. Здесь ситуация немного отличается от Европейской части России, однако сословные различия никто не отменял. И не настойкой же их угощать? Но по бутылке водки моего производства мужики получат. Кстати, я привёз с собой самогонный аппарат. Буду экспериментировать с местными ягодами на досуге.

— Слышал, ты землю здешнюю знаешь?

— Знаю, ваше сиятельство. Почти шестьдесят лет по ней хожу, — голос гостя оказался на удивление приятным, без всякого хрипа и хлюпанья.

Ещё Демьян говорил гладко, скорее всего, он и грамоте обучен. Любопытный персонаж.

— А уголь? Это такой чёрный камень, который горит. Встречал в округе?

Чумаков улыбнулся, обнажив жёлтые зубы, которых для его возраста оказалось немало.

— Встречался, ваше сиятельство. Я ведь по молодости на уральских заводах работал. Там уголь из дерева жгут. Но инженер один рассказывал, что есть и другой, который под землёй залегает. Мол, он вроде лучше, только его пока не научились использовать, — огорошил меня познаниями мужик. — А уже после мы залежи этого угля и нашли. Для растопки самое лучшее дело! Жар такой, что с дровами не сравним!

Я сразу сделал стойку, но интереса не показал. Вместо этого достал карту Орской крепости и её окрестностей.

— Где залежи? Или это тайна великая? — спрашиваю Чумакова.

— Отчего же тайна? Об этом многие старожилы знают. Лучшие залежи — около Соль-Илецка, на реке Малая Хобда. Есть у истока Букобая, что ближе к Оренбургу.

Сразу хватаю карту и начинаю изучать указанные стариком места. Скажем так, я разочарован. Далеко, заодно придётся сплавлять уголь вверх по Уралу, мало леса, из которого можно делать плоты, и нет прямой дороги на Орск. Всё равно придётся тащить груз через Оренбург. Уголь — это не соль. Он начнёт приносить прибыль нескоро, поэтому себестоимость доставки становится важным фактором. Засада!

Заметив моё разочарование, Демьян тут же добавил:

— Есть ещё место. Оно расположено вёрст за восемьдесят отсюда, вверх по Камсаку. Речка такая, в Орь впадает. Там, в оврагах, есть чёрный камень, однако он расположен поглубже, чем на Хобде. Мужики наши ранее рубили уголь и вниз по реке сплавляли, но потом стало невыгодно. Там шахту ставить надо, пусть и неглубокую. Наши такого не потянут, дорого и долго. К тому же далеко везти, и киргизы шалят в тех местах. Сейчас так вообще в той стороне лучше не появляться. Хотя топливо доброе, а у нас в округе все деревья вырубили. Дрова дорогими стали. Всё больше кизяк, перекати-поле или мелкие ветки используют. Те, кто победнее, понятно. Многие зимой мёрзнут и только в самые морозы печь хорошо растапливают.

— А дорога туда? Проехать можно? — я сразу активизировался, уточнив расположение залежей.

— Летом и поздней весной можно. Зимой тяжелее — снега наметает. А весной грязь, не пролезешь. Тропа туда ведёт вдоль реки, места известные. Народ там всегда охотился. Но сейчас сложно. Киргизы и разбойники…

Я снова посмотрел на карту. Камсак — приток Ори, которая впадает в Яик чуть выше крепости. Место глухое, степное, без дорог. Восемьдесят вёрст в одну сторону, пусть сто, для конного отряда — полтора дня пути. Обоз будет телепаться в два раза дольше. И всё это время — под угрозой нападения. Перспектива не самая приятная. Зато уголь — это огромная помощь местным хозяйствам и сохранение природы. Касательно шахты решим, если не придётся закапываться очень глубоко. У меня средств на её постройку хватит.

А ещё в перспективе чёрное топливо поможет промышленности. Я только не помню, были ли здесь в будущем металлургические заводы. На Урале и в Казахстане их точно хватало. Вроде что-то вертится в голове. Город Медногорск точно помню. Значит, медь здесь есть. Кстати, надо выписать из столицы учёного-минералога, пусть займётся изысканиями. Дело полезное — поможем потомкам. Сам я в эти дебри не полезу. Не уверен, что в ближайшие сто лет плавка меди будет выгодна. Но ведь надо учитывать железную дорогу. Надеюсь, при моём воздействии на окружающую реальность она появится гораздо раньше.

— Организуем экспедицию, — решил я. — Не сейчас, лучше весной. За зиму подготовимся, наберём людей, пути разведаем. Дед, а пласты очень глубоко?

Хотя можно совместить процесс поиска угля с другой важной задачей. Надо всё обдумать и посоветоваться с Зиянберды.

— Нет, ваше сиятельство. Ранее рыли ямы в три-четыре сажени. Сейчас придётся потрудиться, но в меру. Разве что чуток грязь раскидать, но совсем глубоко лезть не нужно, — обрадовал меня гость.

— Это хорошо. А как вы уголь сплавляли?

— Там ранее рощи были, вот из этих стволов плоты складывали. Заодно в Орской крепости или самом Оренбурге дерево продавали. Только сейчас с лесом совсем плохо, — Чумаков, как бы извиняясь, развёл руками. — Берега Камсака слишком заросли кустарником, поэтому волоком лес для плота не поднять. Орь тоже река сложная. Лучше уголь на телегах возить. Только невыгодно это. Лошадей кормить надо, к тому же в телеги много чёрного камня не поместится.

С этим делом проблем нет. У меня как раз с собой грузовые возы. Ещё есть отряд для охраны. Да и солдат надо учитывать. Плюс мужики, которым нужна работа. Можно изрядно сократить издержки и организовать для крепости новый источник дохода. Транзитная торговля — это хорошо, но добыча полезных ископаемых надёжнее. Хотя всё равно придётся расчищать тракты от разбойников. Значит, мы наладим сразу все промыслы.

Вспомнил! Новотроицк! Это совсем рядом с Орском! Там «Спартак» играл на кубок в двухтысячном или две тысячи первом году, я это точно помню! Там ещё Писарев дубль сделал! Тогда я и узнал о городе, что там металлургический комбинат и какой-то уникальный чугун. По телевизору говорили, а журналисты врать не будут. В начале века — и когда речь о металле, конечно.

Я поблагодарил Чумакова и отпустил. Старик поклонился, вышел. На душе стало чуть спокойнее. Уголь — это тепло. Тепло — это жизнь. А жизнь здесь нужна была всем — и солдатам, и беженцам, и моим людям.

Мой тогдашний товарищ, с кем ходили на футбол, говорил, что Новотроицк расположен километрах в пятнадцати от Орска на правом берегу Урала. Странно работает память. Многих важных вещей вспомнить не могу — и вдруг такой прорыв. Вот минералог и потрудится. Пусть разведает залежи железа, заодно и меди для