кресла с тихим шипением вырвались десятки гибких, светящихся кабелей. Они безжалостно, словно стальные змеи, впились прямо в мой позвоночник, пробивая одежду и кожу. Я закричал, невольно выгибаясь дугой. Боль была такой, словно меня прошило насквозь прямым попаданием из плазменного орудия дредноута.

И в этот критический момент на мои напряжённые плечи легли мягкие, холодные руки Ани.

Её мощнейшая псионика спасительным потоком хлынула в мой перегретый разум, работая как успокаивающий бальзам. Она стала моим якорем в бушующем океане данных. Ани ювелирно объединяла моё распадающееся от перегрузки человеческое сознание, холодный расчёт Вазара и первобытную ярость нашего биомеханического корабля в один монолитный разум.

Мои глаза широко распахнулись. Я перестал видеть привычный, мёртвый космос.

Бронестекло исчезло. Звёзды пропали. Я видел саму изнанку ткани мироздания. Галактика предстала передо мной не как плоская карта с точками планет, а как бесконечная, сложнейшая сеть сияющих энергетических нитей и вероятностей. Я воочию видел, как тяжело пульсируют гравитационные колодцы, как извиваются и рвутся потоки времени.

И там, среди этого ослепительного, сводящего с ума великолепия, я нашёл её. Тонкую, едва заметную энергетическую «струну», которая вела далеко за пределы всего сущего. Туда, где не работала логика и где навсегда кончались привычные координаты. Она вела в никуда. Прямо к порогу моего старого приятеля Кселиана.

— Влад, держись! — донёсся до меня отдалённый помехами голос Ани. — Твой разум растворяется! Ты можешь навсегда потерять себя в этом потоке!

Я лишь крепче стиснул неподатливый штурвал, чувствуя, как симбиотическая рука трещит от колоссального напряжения.

— Я не потеряюсь, Ани. Я точно знаю, кто я такой.

Гробовая тишина, внезапно повисшая на мостике, сменилась низкочастотным гулом. Этот пугающий звук пробирал до самых костей, заставляя стучать зубы. Я чувствовал каждой клеткой тела, как наш левиафан собирает всю свою мощь в один сокрушительный рывок.

Я моргнул, и когда снова открыл глаза, они были залиты чернотой, в бездонной глубине которой бешено плясали холодные синие искры.

— Я вижу след, — произнёс я.

Но это был не только мой человеческий голос. Он громко скрежетал, как металл о камень, жутко двоился и резонировал гулким эхом, смешавшись с цифровым голосом Вазара и древним, утробным рыком самого «Рассветного Странника».

— Мы идём в тень.

Наш корабль не стал вычислять безопасные векторы. Он не стал входить в подпространство обычным способом, как это делают все нормальные суда в Империи. Наш оживший биомеханический монстр просто выпустил невидимые ментальные когти и буквально с рвущим уши треском разорвал саму ткань реальности прямо перед своим носом.

Мы на огромной скорости нырнули в образовавшийся пылающий разлом. В холодную пустоту, ведущую далеко за грани известного космоса, навстречу опасным тайнам Древних и призракам нашего собственного прошлого.

Забавно. Все нормальные люди предпочитают бежать от своих самых страшных кошмаров. А мы с командой давно взяли за привычку врываться прямо к ним на вечеринку, выбивая входную дверь с ноги.

Эпилог

Для всей остальной галактики чёрная дыра была воплощением безмолвной смерти. Идеальной могилой, из которой не мог вырваться даже свет.

Но Император знал правду. Она никогда не молчала.

Он стоял неподвижно, заложив руки за спину, посреди своих личных покоев на станции «Зенит». Этот циклопический зал был целиком высечен из чёрного обсидиана, поглощающего любые блики. Здесь не было ни светильников, ни привычных голографических панелей. Единственным источником света служило панорамное бронестекло во всю огромную стену, за которым в пугающей близости медленно и величественно вращался ослепительный аккреционный диск искусственной сингулярности.

Император был высок, а его кожа отличалась неестественной, почти алебастровой бледностью. Но больше всего пугало лицо, лишённое даже намёка на мимику, идеальное, как у мраморной статуи. И глаза. В них не было белков или радужек. Лишь сплошная, поглощающая свет тьма, от которой веяло первобытным холодом.

В зале царила гнетущая тишина.

Но стоило Императору чуть сместить фокус восприятия, как эта иллюзорная тишина мгновенно разорвалась. На него обрушился звук. Оглушительный, разрывающий разум многоголосый крик.

Это не было метафорой или игрой уставшего воображения. Миллионы голосов мужчин, женщин и детей сливались в единый, невыносимый хор чистой агонии. Из-за колоссального гравитационного искажения их предсмертный вопль растянулся в вечности, застыв за горизонтом событий.

Любой другой разум давно бы сломался, сошёл с ума, попытался бы закрыть уши или выжечь себе барабанные перепонки. Но Император не отворачивался. Он жадно вслушивался в этот чудовищный аккорд. Он вычленял из него отдельные ноты, узнавая каждый голос.

Это кричали его братья и сёстры. Это кричал его истинный народ.

Современная галактика была полна глупцов. Они поклонялись так называемым «Древним» как мудрым прародителям, великим созидателям и архитекторам вселенной. Император помнил правду. Он был там.

Древние не были созидателями. Они были трусливыми, застрявшими в своём цифровом высокомерии тиранами, которые до дрожи в алгоритмах боялись конкуренции. Раса Императора, Перворождённые, эволюционировала слишком быстро. Они отказались слепо подчиняться мёртвому Коду Древних. Они вышли за рамки предписанных формул и постигли то, что машины не могли измерить, великую тайну души, истинной эмоциональной сингулярности.

Древние не просто уничтожили конкурентов. В качестве показательного наказания они применили свои чудовищные Артефакты. Они сжали родной мир Перворождённых, миллиарды жизней и тысячи лет культуры, в одну микроскопическую плотную точку. Они превратили целую цивилизацию в эту самую искусственную чёрную дыру в вечную тюрьму, где время для жертв навсегда остановилось в момент их расщепления.

Император уцелел один. Древние намеренно оставили его в живых в качестве живого памятника своему могуществу. Его чёрные, пустые глаза были не мутацией — это был навечно впечатанный в сетчатку отпечаток той самой ослепительной вспышки, которая сожгла его мир.

Он медленно отвернулся от панорамного окна и подошёл к голографическому столу.

Над тёмной поверхностью мягко пульсировали проекции найденных им Артефактов Древних. Части механизма, уничтожившего его семью.

Император скользнул по ним безразличным взглядом. Как же глупы и мелки были нынешние обитатели этой вселенной. Прайм-Командир Вазар искренне считал, что Артефакты нужны ему для получения божественного всемогущества и скучного цифрового бессмертия. Изуродованная Валериус видела в них лишь инструмент для удовлетворения своей истеричной жажды мести. Огромная Империя, жадные корпорации, пафосные повстанцы… Всё это была лишь бессмысленная возня суетливых муравьёв на холодной крышке гроба его народа.

Император создал Империю не ради власти. Он запустил секретный Проект «Эхо» и начал клепать клонов не ради создания идеальной армии. Всё это было лишь гигантской лопатой. Ему нужны были слепые, послушные инструменты с правильным генетическим резонансом, чтобы перерыть всю галактику и