наткнулся на бледного Ричарда, который взволнованно метался между кухней и уборной, но дальше заступать не рисковал.

— Что там произошло⁈ — кинулся он ко мне. — Что это был за грохот⁈ Как Вера⁈

— Тебе лучше этого не видеть, парень, — скорбно покачал я головой.

Кровь отлила от его лица, и молодой человек стал походить на обескровленный труп. Разумеется, он меня не послушал и ломанулся в комнату. И уже оттуда грянул его надсадный вопль: «Боже-е, Вера-а-а!»

Мои ребята не подпустили Ричарда к трупу девушки, и тот на подгибающихся ногах, держась за стенку и размазывая по щекам слёзы, снова вернулся ко мне.

— Ч… что с ней… п… роизошло? — проговорил он, всхлипывая через слово.

— Если хочешь, посмотри сам, — протянул я парню фотоаппарат. — Только видео не удаляй. Оно наше основное доказательство произошедшего.

— Она… она… мер… тва? — выдавил блондин сквозь душащие его рыдания.

— Увы. У неё уже не оставалось ни малейшего шанса, — подтвердил я.

Впрочем, надо признаться, что тут мне пришлось соврать. Ведь такой противоестественный симбиоз человека и демона я встретил впервые.

Молодой человек закрыл лицо руками и сполз на пол. Плечи его затряслись от беззвучного плача. Я молча присел рядом с ним и ободряюще сжал худощавое плечо. Не бог весть какая поддержка, но большего я дать не могу.

К сожалению, на моей службе смерть часто становится единственным средством, которое способно принести избавление и очищение. Это благо, которое ликвидаторы несут обществу. Но оно имеет чертовски горький привкус, как и положено всякому лекарству.

Глава 17

Толкнув ногой калитку, Алексей Аркадьевич протиснулся во двор, шурша объёмными пакетами.

— Вот чёрт, опять пандус засыпало, — проворчал он, поднимаясь по заснеженному крыльцу.

Последние дни он практически не появлялся дома. Поручения Инессы Романовны отнимали всё свободное время, из-за чего иной раз даже ночевать приходилось в машине. Что уж говорить про такую недоступную роскошь, как душ или полноценный горячий ужин.

Иными словами, единственное, чего сейчас хотелось Зорину — это просто поваляться на диване и вздремнуть час-другой. Но увы, придётся повременить. Собственный дом — это такое магическое место, в котором всегда найдётся место трудовым подвигам. Тут подлатать, там откопать, здесь приколотить. И кроме тебя этим заняться больше некому.

Вот сейчас обязательно нужно расчистить крыльцо, иначе Даша на своей коляске не сможет даже спуститься свежим воздухом подышать. А врачи ей настоятельно рекомендовали бывать на улице почаще.

— Дашуля, привет! А я мороженого тебе купил! — крикнул Алексей, едва переступил порог.

Но никто не откликнулся.

— Дашуля, ау! Ты где⁈ — забеспокоился мужчина.

Он опустил пакеты на пол и, не разуваясь, поспешил вглубь дома на поиски супруги. В гостиной никого. В спальне тоже пусто. Тревога тут же сдавила грудь колючей петлёй.

— Это как ещё понимать… — ошеломлённо пробормотал Зорин, наткнувшись на пустующее кресло-каталку.

Последние полтора года Дарья вообще предпочитала с него не вставать без особой нужды. Медики поставили ей неутешительный диагноз — прогрессирующая лёгочная гипертензия. Из-за этого супруга Алексея страдала от сильной одышки, которая возникала от любой даже самой незначительной нагрузки. Например, от простой ходьбы. А длительное нахождение на ногах вообще грозило обмороками и мучительными признаками удушья. Потому вид пустующей коляски лишь усилил волнение Алексея.

— Даша! Даша! Где ты⁈ — закричал он, срываясь на бег.

За те секунды, что Алексей мчался до кухни, в его сознании успели промелькнуть самые страшные догадки. Но к реальности Зорин всё равно оказался не готов. Он влетел в дверной проём и остолбенел, лишившись дара речи. Его супруга нашлась. Но застать её за таким занятием Зорин никак не ожидал.

Сейчас стройная женщина увлечённо пританцовывала у плиты, а на голове у неё красовались большие беспроводные наушники, увенчанные выступами в форме кошачьих ушек. Дарья что-то помешивала деревянной лопаткой на сковороде и двигала плечами в такт музыке. Она пока не замечала поражённого мужа, который вынужден был держаться за косяк, чтобы не рухнуть прямо на месте.

— Д… Даша? Как? — тихо вымолвил Зорин. — Я что, сплю?

Каким-то чудом возлюбленная почуяла постороннее присутствие и обернулась.

— Ой, Лёшенька, напугал! — картинно прижала она руки к груди. — Я тебя не ждала, но ты очень вовремя! У меня отбивнушки почти готовы. Проголодался, мой хороший?

— Дашуня, что… как… ты… ты ведь… тебе не тяжело? — сбивчиво залепетал мужчина.

— Ах, ты об этом… — супруга счастливо рассмеялась.

Зорин напрягся, ожидая приступа надсадного кашля. Но его не последовало. Хотя обычно Дарью накрывало даже просто от резкого вдоха.

— Забудь, Лёша, — женщина с нежностью посмотрела своему избраннику в глаза. — Теперь у нас всё будет по-другому. Наконец-то мы станем нормальной семьёй.

— Погоди… я ничего не понимаю! Как? Врачи ведь говорили, что твоя…

Даша неуловимо быстро приблизилась к супругу и приложила палец к его губам.

— Медицина не сможет объяснить чудес, которые порой с нами случаются, — проговорила она, ласково обнимая Алексея.

— Но… ты точно уверена, что с тобой всё в порядке? — внимательно взглянул Зорин на жену, не скрывая обуревавших его сомнений.

— На сто процентов, — решительно тряхнула чёлкой она. — Никогда я ещё не ощущала себя такой… такой живой! Ты не представляешь, родной, какой груз свалился с моих плеч. Теперь я могу заниматься чем хочу и когда хочу. Могу идти, а могу и бежать. Мне не нужны больше антикоагулянты, дезагреганты и ингаляции. Мою грудь больше не сдавливает боль, я стою без посторонней поддержки, слабость не прибивает меня к коляске, а голова не кружится от каждого движения. И больше я не буду для вас с Лизой обузой. Лёша, я чувствую себя просто пре-кра-сно-о-о!

В подтверждение своих слов, Дарья затащила мужа на середину кухни и закружилась с ним, оглашая дом радостным смехом.

— Господи, я не верю, что это происходит с нами на самом деле! — от избытка чувств глаза Алексея заблестели от влаги. — А Лиза? Лиза знает, что мама выздоровела⁈

— Нет, я её после школы отпустила с подружками в кафе. Моя девочка ведь тоже устала днями напролёт за матерью-развалюхой присматривать. Пусть хоть развеется.

— Как это всё невероятно… — украдкой смахнул рукавом слезу мужчина. — Но подожди, как же так произошло? Давай, поедем в больницу? Тебя там обследуют и…

— Лёш, умоляю,