— Разве?

Его губы ласкали дыханием мои. С каждым вдохом я касалась своей грудью его. Так что, в конце концов, я вообще перестала дышать.

— Это просто, если…

— Если?

— Не важно, — хмыкнул драг, — давай начнём с самого простого…

Напряжение между нами стало таким ощутимым, жар его тела был таким непереносимо одуряющим, что я невольно закрыла глаза, не сомневаясь в том, что не смогу противостоять его прикосновениям.

И более того… Как бы я ни сопротивлялась этим ощущениям, как бы ни гнала прочь свои похотливые мысли, сейчас, среди яблоневого сада, под звёздами, это казалось таким правильным, таким жизненно необходимым.

Мои чувства явно не остались для него тайной. Но драг только хмыкнул, и мягко выдохнул у самого уха.

— Давай, начнём с мыслей.

Оу! А поцелуи?! От неожиданности я открыла глаза и упёрлась взглядом в основание его шеи. Почему-то застыла, уставившись на закрученный волосок, выглядывавший из ворота расстёгнутой рубахи.

С мыслей? О чем это он? Ах, да, мысли, тело, душа, жизнь. Так что там с мыслями?

— У тебя есть тайна? — его губы едва коснулись моего ушка, а уже давно звеневшая внутри струна натянулась ещё сильнее. — Знаю, что есть. Давай, ты поделишься своей. А я тебе открою свою…

Он знал, что делает! Не сомневаюсь, что понимал, в какую пучину ощущений меня окунул. Вот так резко, неожиданно, так сладостно. Он почти не касался меня, но каждой своей клеточкой я ощущала его присутствие рядом. И да, он знал, когда говорить о тайнах. Казалось, что я была полностью в его власти. Словно под гипнозом, в безвольном трансе.

— Чувствую твое смятение… Тревогу с привкусом отчаяния… Что тебя беспокоит, Найтири? Не веришь мне? Напрасно. Ну, что же ты? Твоя тайна против моей…

И я не выдержала. Конечно, у меня есть тайна. Одна, но какая!

— Меня зовут не Найтири.

Я замерла, ожидая реакции драга. Ну, подумаешь, придумала себе имя. Но он, казалось, не услышал, а продолжал невесомо осыпать лёгкими прикосновениями ушко, нежную кожу за ним. Шевелил своим дыханием непослушные пряди…

— Я не помню ничего из того, что было до нашей встречи там… на скале.

Драг прижался губами к бьющейся жилке на шее. Моё признание не удивило, не разгневало его. Я даже и представить себе не могла, как оказывается, тяжело было нести это в себе. Воодушевлённая его небрежным молчанием, я торопливо продолжила, наклоняя голову и ещё больше открывая перед ним свою шею. Его прикосновения были такими правильными, такими нужными.

— Вообще ничего не помню. Ни кто я такая. Ни кто моя семья. Не помню, где жила. Не знаю, сколько мне лет. Даже имя своё не знаю.

— Мне очень нравится твоя тайна, — наконец-то отозвался драг, опалив губами ключицу. — Такая безобидная, и такая важная тайна. Спасибо.

— За что? — судорожно выпалила я. Ещё немного, и я попросту расплавлюсь от его прикосновений. Он целовал, раз за разом прихватывая губами кожу— то бережно, искушающе медленно, то яростно, жадно, пылко.

— За доверие. Теперь моя очередь, — он прошёлся губами по неожиданно оголившемуся плечу.

— Я — не драг. И никогда им не был.

И наконец-то обнял меня. И замер. Напрягся и сжал меня так крепко, что дыхание перехватило. Словно боялся, что меня сейчас выхватят из его рук и унесут прочь.

— Это правда?

Его тайна оказалась по-настоящему шокирующей. И сама не знаю, почему я так обрадовалась этой новости. Я вдруг почувствовала, как улыбка расцветает на моих губах.

— Я так рада, — невольно вырвалось у меня.

Драг… то есть, Солус вскинул голову и посмотрел на меня в упор.

Я отвела взгляд, но извиняться не стала. В конце концов, я не сказала ничего, кроме правды.

— Кажется, я смогу удалить вас из моего личного списка неприятных личностей.

Не могу утверждать, что мне все равно, разозлится ли мужчина на мои слова. Но он лишь рассмеялся.

— Печально, — протянул лениво, чуть насмешливо, давая понять, что, на самом деле, даже не думал огорчаться. — Я вам настолько неприятен? Что ж, постараюсь это пережить.

— Эм… Вы не всегда бываете неприятным.

Полумрак сада, запутавшиеся в волосах нежные поцелуи, легкое дыхание у виска, сильные пальцы, переплетенные с моими. Узкая дорожка, осыпающиеся лепестки с росших на её обочине цветущих кустов, сладостный запах спелых яблок. Старый замок, кое-где освещённые окна, безлюдный холл, бесконечные ступени и дверь. Дверь в мою спальню, которая тихо скрипнув, завершила волшебство этого вечера. Драг остался по ту сторону, в едва освещённом коридоре. А я прижалась спиной к двери по эту сторону, глупо улыбаясь и мечтательно глядя в окно напротив.

Так бывает? Разве может за один вечер человек, которого я все ещё по привычке называю драгом, из страшного монстра, зловеще угрожающего моей, если не жизни, то свободе, превратиться в …мечту?

Ни одного резкого движения, грубого слова. Лишь осторожные прикосновения, которые довели меня до почти исступлённого состояния. Кажется, я должна его поблагодарить за то, что дал мне передышку. Дал возможность успокоить свои чувства, собрать в кучу мысли и рассортировать их по полочкам.

Я поднесла к губам бокал и пригубила нектар. Не помню, как он оказался в моих руках. Да и не столь важно это.

— За знакомство, — тихо отсалютовала я в воздух.

— Спокойной ночи, — донеслось из-за двери.

У окна стояла ванна, до краёв наполненная уже остывшей водой. Я небрежно сбросила тунику, шаровары, погрузилась в прохладную ароматную воду, с наслаждением успокаивая терзавший меня жар. Кажется, даже заснула, расслабленная негой и мечтами.

Помню лишь, что мне приснился он, осторожно поднимающий меня на руки. И снова его взгляд жёг моё, уже бесстыже обнажённое тело. Долго не отпускал, баюкая, словно маленькую.

— Весь мокрый, — шептала я, поглаживая шёлк его рубахи, уютно устроившись в его крепких, подрагивающих от напряжения руках. Неужели я такая тяжелая?

А затем осторожно укладывал в постель, накрывая мягким покрывалом. Дерзкий поцелуй в обнажённое плечо, несдержанный укус, ещё долго саднивший даже во сне. И мой разочарованный вздох, когда за ним тихо закрылась дверь.

Но драг даже во сне не оставил меня в покое.

«Мне нравится твой секрет», — бормочет он непривычно низким, хриплым голосом.

Его руки жадно, гораздо более страстно, чем наяву мнут моё податливое тело. Губы осыпают руки, плечи поцелуями. Сначала мягкими, нежными. Затем более требовательными, жесткими.

«Я вовсе не драг. И никогда им не был», — насмешливо, с издёвкой хрипит в губы.

Я опять заворожённо смотрю на закрутившийся колечком волосок на его груди.