она забавно морщила нос или прикусывала губу так, что внутри у меня все вспыхивало. Заходившее солнце золотило ее русые, заметно отдающие рыжиной волосы, делая девушку еще красивее.

– Подойти-то и помочь своей паре не хочешь, Влад? – спокойно поинтересовался Дамир, с которым мы, закончив час назад традиционную вечернюю тренировку, разбирали записи о расходах стаи.

Я с трудом отвел от Фионы глаза, тихо вздохнул.

– Нет.

За этот день она прерывалась только на еду да несколько раз подходила к куполу, проверяя какие-то свои догадки. Я не отвлекал ее и не позволял это делать никому из волков. От нее одной сейчас, как и раньше, зависело, вернемся ли мы домой. Но как же невыносимо было держаться от нее даже на этом ничтожном расстоянии!

– Как все запущено, однако, – покачал он головой. – Влад, почему ты не хочешь признать, что чувствуешь к Фионе не только физическое притяжение, что срабатывает не просто волчий инстинкт пары? – серьезно поинтересовался Дамир. – Ведь каждое твое действие говорит, что ты ее принял. Нежность, собственнический взгляд, забота, отклик на ее малейшую эмоцию или жест… Поймай любого волка из стаи и спроси, насколько я не прав, если не веришь.

– Я уже признал, – ответил тихо.

– Слава Великой Белой Волчице! – выдохнул Дамир. – Так и знал, что ты оценишь эту девушку.

Я удивленно приподнял брови.

– И характер ее, и смелость.

– Ты про то, что она все нервы мне меньше чем за месяц вытрепала? И про то, что, когда я узнал, что Фиона бросилась за мной в болото, ныряя на глубину, чуть не поседел от страха? – не удержался я.

Стоило только представить, как она рисковала собой ради меня, ни о чем не думая, так хотелось взвыть. Впрочем, чего я от нее ожидал? Что сбежит? Спрячется? Или оставит меня раненого, с ядом монстра в крови? Сдастся, когда не сработали ее зелья – единственная ее защита на тот момент?

Как же долго я не хотел видеть очевидного! Отрицал, находил тысячи причин, чтобы только не принять это свое «люблю». И почему-то только оказавшись на этом болоте, вдвоем, где, что ни шаг – грозят чьи-то когти или гибельная топь, все для меня окончательно стало ясным. Изменили действительность ее отчаянная бездумная храбрость, ее дрожащие руки, что я чувствовал в лихорадочном плену, из которого не мог никак выбраться сам, ее слезы, обжигающие мои щеки, ее трясущийся голос, когда она просила, чтобы я жил…

– Я про то, что ты, наконец, осознал, что твое счастье под носом, вон, – прервал мои мысли Дамир.

– Понять бы, что теперь с этим осознанием делать, – покачал я головой, невольно снова бросая взгляд на Фиону.

И рад бы не смотреть, сосредоточиться на делах, да не получается. Так и хочется подойти, стиснуть в своих руках, зарыться носом в ее волосы, вдыхая сладкий аромат. Век ведь не надышусь, до самой смерти.

– А у тебя есть варианты? – удивился Дамир.

– Думаешь, оценит, если я ее в охапку и никуда больше не отпущу? – поинтересовался я.

Дамир вытаращился на меня так, будто ослышался, но в следующее мгновение в его глазах мелькнуло веселье.

– Если что, мы в стае спрячем все метлы, – серьезно заявил он, явно намекая, что про то случайное колдовство известно всем волкам. – И поможем всем, на что хватит нашей фантазии.

– Вот этого я порой и боюсь, – фыркнул я. – До сих пор не понимаю, как отряд из шести волков, которые должны были через сутки проверить, пали ли чары чащи, превратился во всю стаю.

– Так и не привык, что за тебя переживает кто-то, кроме двоюродного брата, да дяди с тетей? – понимающе улыбнулся он. – Ничего, время это поправит.

Ответить я не успел, потому что Фиона поднялась и направилась к куполу. Прижалась к нему, глубоко и как-то тяжело вздохнула, будто готовилась шагнуть в пропасть, и я тотчас, почувствовав ее эмоции, вскочил на ноги.

В следующее мгновение из-под ее пальцев полилась золотистая сила, вливаясь в магическую завесу, делая ее мерцающей и колеблющейся, словно морская волна. Оборотни, забыв о своих делах, замерли, не сводя с Фионы глаз.

Я тоже смотрел, чувствовал ее радость от того, что окончательно освоила силу, и непонятную горечь, которая при этом терзала ей душу.

По куполу прошла сильная рябь, и он, словно хрупкое стекло, осыпался искрами. Загомонила шумно и довольно стая, взвыло несколько волков, не сдержав эмоции, но я по-прежнему смотрел только на Фиону, опустившую руки.

Она обернулась, нашла меня взглядом, в котором сквозило что-то непонятное и пугающее меня. Я буквально сорвался к ней, оказываясь рядом.

– Ты ранена?

– Нет. Все в порядке, – тихо ответила она, что совсем не соответствовало истине, и от этого мой зверь готов был рвать и метать.

Ей явно плохо, но признавать она это не хочет.

– Устала? Замерзла? Хочешь пить или есть? – я искал причину ее чувств, цепляясь за самые простые и предсказуемые варианты.

Покачала головой, поманила светлячка.

– Пойдем вдвоем, проверим тропу на всякий случай, – сказала она, смотря в сторону собравшейся за моей спиной стае, – прежде чем все остальные пойдут.

Я впился в нее взглядом, но спорить не стал. Мы все так долго ждали этого мгновения – вернуться домой, что удержаться и не пойти по тропе к поселению прямо сейчас, нереально. Да и если какая-то нечисть или ловушки, с этим лучше разобраться сразу.

– Хорошо.

Я обернулся к замершим оборотням.

– Всем оставаться здесь, пока не позову. Мы идем проверять опасности.

Волки закивали, жадно смотря в сторону заветной тропы.

– Дамир, ты за главного. Делаем, как договаривались, – тише сказал я другу, к которому прижималась сейчас жена.

– Да, Влад, понял. Так, первый и второй отряды, рассредоточиться по поляне. Василина, собери женщин возле костра. Зорий, принеси запас воды. Тиберий…

Вслушиваться в остальные распоряжения Дамира, я больше не стал, вновь повернулся к притихшей Фионе, которая вызывала у меня недоумение. Что с ней? По ощущениям, вот-вот готова расплакаться, но никаких причин для этого у нее нет.

– Идем, Влад, – позвала за собой, шагая на тропу.

Светлячок поплыл перед нами, освещая путь, но, не пройдя и нескольких шагов, Фиона остановилась.

– Тут были магические огни, верно? – кивнула она на пни.

– Да.

Ее рука взметнулась вверх – плавно, спокойно, будто Фиона делала это сотни раз, и магия наполнила лесные светильники привычным мягким светом, который с наступлением сумерек всегда освещал моей стае путь. Они загорались один за другим – вдоль тропы, высвечивая скалы, покрытые мхом, вековые сосны и заросли ягод, бросая золотистые тени