– Как невероятно красиво! – выдохнула Фиона так, словно и не она сотворила только что это волшебство.

Что она со мной творит? Нет, это невозможно! В охапку ее и…

– Идем, волки ждут, – позвала она, обрывая мои мысли.

Я глубоко вдохнул, осознавая, что хотел поговорить с моей парой о своих чувствах прямо сейчас, практически при всех, забыв, что у меня есть долг перед оборотнями. Ничего, осталось немного – убедиться, что злые чары не коснулись поселения волков, а потом… останется лишь Фиона. И от этого осознания по венам бурлила кровь, и желание растекалось по всему телу.

Эта мечта на время примирила меня с реальностью. И сейчас я просто позволил себе идти по тропе за той, что навсегда украла мое сердце, и прислушиваться к происходящему в лесу.

Фиона Астахова

Сила послушно и легко текла по пальцам, зажигая лесные светильники, стоящие вдоль тропы, созданные еще моей бабушкой.

Золотистый свет разгонял полумрак, делая лес сказочным, нереальным и словно зачарованным. Кружили светлячки, оглушала тишина, но не тревожная, как на том болоте, а уютная и мягкая.

Я медленно шла по тропе, старательно сосредотачиваясь на ощущениях, чтобы если что не пропустить ловушку или какую-то иную опасность, но мыслями была далека, потому что рядом шел Влад. Мужчина, который незаметно за считанные дни стал для меня всем.

Стоя возле той магической преграды я шептала не заклинания, а вспоминала его сильные, надежные руки на моей талии, чувствовала встревоженный взгляд, который не отпускал меня, кажется, уже не на мгновение, словно он в любую секунду был готов вскочить и закрыть меня собой от любой опасности, горела при мыслях о нашем первом горячем поцелуе… И это жившее во мне, настоящее, пылавшее с невероятной силой в сердце, оказавшееся могущественней любой магии и сделало невозможное – разрушило чары и открыло заветную тропу…

Люди зовут это чувство любовью. Я просто не сразу поняла, что она пришла и ко мне. Думала, у нас просто договор. Думала, привыкла к этому практически невыносимому волку – его подколкам, ухмылкам, упрямству. А оно оказалось совсем другим. Гораздо большим.

Я не признала эту любовь даже тогда, на болоте, когда Влад умирал от яда. Я опутывала его своей нечаянной магией, радуясь, что случилось чудо, она откликнулась в такой подходящий момент… И не поняла, что она была рождена не просто из желания защитить и спасти одного упрямого волка, а из искренней и сильной любви, способной справиться с чем угодно. Здесь не нужны ни зелья, ни заклинания. Только… любить. И тогда даже самая древняя и могущественная магия, какой бы она ни была, будет бессильна против этого чувства, отступит и сдастся.

Только любить.

Да… о таком не прочитать в оставленной в наследство бабушкиной книге. Это то, что ведьма должна понять сама. Прожить, прочувствовать до самой глубины, до дрожи, до боли…

И теперь я не представляла, как буду жить с этим чувством дальше.

Впрочем, с этим у меня еще будет время разобраться. Сейчас нужно просто идти по тропе, когда близость моего волка сводит с ума, и выполнить до конца свою часть сделки. Влад уже со своей справился – подарил мне магию, сделав настоящей ведьмой. Она и проснулась-то от того, что он появился в моей жизни. До чего же я была наивной, раз раньше считала иначе!

Мы взобрались на гору, вышли на каменную площадку, на краю которой высилась пушистая сосна. Над головой уже вспыхнули первые редкие звезды, и через пару часов ночь вступит в свои права, но сейчас и она замерла, давая возможность вдохнуть. Влад нетерпеливо подошел к самому краю, и я тихо последовала за ним.

Там, внизу, раскинулась долина, укрытая лесом, через которую серебрилась река, и виднелись разбросанные крепкие домики с разбитыми садами и огородами.

– Словно и не было того ледяного проклятья… – глухо заметил Влад, жадно вдыхая воздух и поглаживая шершавый ствол дерева. – Ты чувствуешь какую-то опасность, Фиона? – спросил, даже не поворачиваясь, явно не в силах оторваться взгляда от своего дома.

– Нет.

Влад шумно вдохнул, сверкнул ярко-желтыми, чисто звериными глазами и издал протяжный рык, полный такой тоски и радости, что защипало глаза.

Ему откликнулись радостными голосами другие оборотни. Прошли считанные минуты, когда стая буквально ворвалась на площадку. Огромные волки, на спинах которых сидели дети и женщины, заполонили пространство, радостно порыкивая и в нетерпении подергивая хвостами.

Я улыбнулась, испытывая и счастье за всех них, уже не чужих мне волков, а деливших со мной все эти дни кров, пищу, тихие радости и неприятности, и легкую грусть от предстоящего расставания. Я свою часть сделки выполнила, чары развеяны, и волки вернулись домой. Больше я здесь не нужна.

Я медленно сделала шаг назад, а потом – еще один, пока не оказалась в тени пушистых сосен. Скользнула за них, выходя на знакомую освещенную светлячками тропу, и принялась спускаться.

Вот вроде бы все сделала правильно, но почему мне сейчас так тяжело? Будто там, на горе я оставила всю себя…

Вскоре я оказалась в брошенном лагере. Посмотрела на всегда горевший, а теперь потухший большой костер, который согревал в стае каждого, бросила взгляд на поставленные шатры и не до конца разобранные за день вещи. И, вздохнув, отправилась за своими немногочисленными вещами.

В сумку к моему гримуару легла запасная одежда и шкатулка с мелочами, которыми успела обжиться в лагере оборотней. Вот по-прежнему и все мое богатство. Никакие зелья, травы, все необходимое для приготовления ведьминских эликсиров я забирать не стала. Пусть оборотни пользуются, себе я еще сделаю.

Проглотив возникший в горле ком, я покинула лагерь. Подумав, создала путевой светлячок, прошептав нужное заклинание, чтобы вывел меня к Лесной Благодати, и направилась по едва заметной тропе через лес.

Глава двадцать пятая

Сейчас я не боялась ни диких зверей, ни нечисти, знала, что справлюсь магией. Но что делать с сердцем, которое так невыносимо болит? Чем дальше я уходила от стаи, от дома, который даже не стал моим, тем горше текли по щекам слезы.

Я остановилась прямо посреди тропы, сошла с нее в подступающий со всех сторон темнеющий лес и села на поваленное дерево, жалобно хлюпая носом. Куда вот я иду? Туда, где меня никто не ждет? Где нет его, моего невыносимого волка? И главное – зачем? Если все, что мне нужно, тот, кто мне нужен, остался там… Если я люблю его так сильно и отчаянно,