Я опускаю глаза, чтобы убедиться, что моя грудь полностью прикрыта. До этого момента я не волновалась.

Я начинаю скрещивать руки на груди, внезапно застеснявшись, но снова опускаю их, не желая выглядеть неловко.

Ной, должно быть, заметил мою неуверенность, потому что снимает футболку и протягивает ее мне.

Я смотрю на нее. Потом на него.

Его мягкая улыбка отражается в глазах, на лице нет ни намека на скрытые намерения. Он такой милый, правда?

Я беру футболку, глядя на его загорелую грудь и мощные руки. Дилан говорит, что раньше он часто колол дрова, но я не была уверена, не имела ли она в виду что–то сексуальное.

– Спасибо, – говорю я ему.

Я натягиваю футболку через голову, а он убегает, подхватывая Коди, когда она и Мэйс падают со стены.

Он хватает ее за талию сзади.

– Поймал.

Она оглядывается через плечо, и на ее лице застывает то же безмолвное выражение, устремленное на него, как и на всех, включая меня в магазине весь день.

Он ставит ее на землю, но, как только она отходит, Фэрроу хватает ее за пояс джинсов и рывком притягивает к себе.

– Ты просила его о помощи? – рычит он, глядя на Ноя и прижимаясь губами к ее уху.

Она медленно качает головой, и я хмурюсь, готовая вмешаться.

Она из Уэстона. Как и Фэрроу. Я знаю, они оберегают своих, но…

– Ты хочешь, чтобы он тебя трогал? – спрашивает Фэрроу.

Еще одно качание головой.

Коди стоит как вкопанная, даже не пытаясь вырваться, и хотя я провела несколько минут в компании Фэрроу сегодня, гадая, как он может быть преступником, сейчас это не кажется удивительным. Он быстро меняет лица.

Я тянусь, чтобы оттащить ее от него, но в тот же миг он отпускает ее. Перепрыгивая через стену, он исчезает из виду.

Я понимаю, что дышу коротко и часто, и теперь еще больше рада своему новому дому. Я присмотрю за ней. Не знаю, было ли это из–за Ноя, или Фэрроу намеренно запугивает ее на регулярной основе, но мне это не нравится.

Может, Ной – именно то, что ей нужно.

– Она работает на меня. – Я иду с ним. – Тебе стоит заглянуть к ней.

– Я лучше трахну шишку, чем буду связываться с этим…

Я на мгновение замираю, а потом начинаю смеяться. Думаю, учитывая, что Фэрроу держит на поводке каждого жителя Уэстона, Ной не захочет нарываться на неприятности. Вполне понятно.

Он мягко толкает меня в живот.

– Быстрее.

Затем он перекатывается через стену, кувыркаясь в следующую секцию.

Он мне нравится. С ним легко. Легче, чем с Лукасом.

И Фэрроу тоже. Он более игривый, чем Ной, но я никогда не боялась общаться с ним. Он никогда не заставлял меня чувствовать себя неловко.

Кроме, конечно, недавнего эпизода с Коди.

Мне нужны люди вокруг, которые не были бы моей семьей. Не то чтобы я не могла положиться на каждого Трента и Карутерса, но ради собственной независимости мне нужно не подвергаться их влиянию во всем.

Фэрроу твердо останется во френдзоне. Он недостаточно серьезен. Я никогда не была бы уверена, нравлюсь ли я ему по–настоящему, или он просто играет.

Ной, однако… Не знаю.

Может быть…

Но… мое сердце не замирает, когда он на меня смотрит. Не так, как с…

Я останавливаюсь, стискивая зубы. Хватит думать о нем! Почему он в каждой второй мысли? Черт.

– Что значит «заперто»? – слышу я злой голос Кейда.

Я поворачиваю голову на его голос.

– Карнавальная Башня! – слышу я, как цедит Хоук. – Я только что оттуда, и она, блять, заперта.

Я останавливаюсь и подхожу к импровизированному окну, отделенному от внешнего мира сеткой. Прижимаюсь к стене рядом с окном и слышу, как они идут по траве.

– Я не понимаю, – говорит Дилан.

– Чего тут не понимать? – у Хоука перехватывает дыхание. – Я не могу войти. Куинн предупредила меня о ремонте, который она планирует, поэтому я пошел забрать кое–что необходимое, и там было заперто!

Карнавальная Башня. Значит, они так это называют.

Я закусываю губу, сдерживая смех.

– Ты пробовал через крышу? – вмешивается Хантер.

– О, да, – насмешливо говорит Хоук. – Надо было так и сделать. Совсем забыл. – Затем рявкает: – Да, я пробовал через крышу! И через «Ривертаун» тоже. Телефоны там, а я еще не закончил собирать данные с того, что оставили в магазине Куинн!

Я выпрямляюсь. Телефон, оставленный в моем магазине? Я сжимаю челюсть. Хоук забрал тот телефон из бюро находок?

Что, черт возьми, происходит? Мои легкие сжимаются от боли. Какого хрена?

Какие еще телефоны? Какие данные? Что, черт возьми, они творят?

– Это Манас или Дикон, – говорит Дилан. – Должно быть, они. Один из них оставил ей телефон, так же как они продолжают оставлять нам телефоны, чтобы мы знали, что они рядом.

– По крайней мере, один из них, – добавляет Хантер.

Манас и Дикон… Они опасны?

– Почему они заперли бы нас сейчас, спустя годы? – спрашивает Аро.

– Потому что они сами сейчас ей пользуются? – предполагает Хантер.

Кто–то еще выдыхает:

– Блять.

Манас и Дикон. Два человека, которых они знают и которые оставляют им телефоны. Зачем? Телефоны, похожие на тот, что оставили в моем магазине? Старые?

Не эти двое заперли Башню, но кто–то оставил телефон в моем магазине. Тот мужчина на днях вечером. В костюме, который засиделся допоздна и не разговаривал.

Он оставил его, чтобы я нашла. У него есть доступ в убежище? У меня дрожит подбородок.

– Пора ей рассказать, – говорит Кейд.

– Манас не причинит ей вреда.

– А если это Дикон? – возражает он.

– Это не совпадение, что они оставляют еще один телефон и запирают Башню сразу после того, как она вернулась домой, – заявляет Хоук.

У меня в голове все перемешалось. Неужели эти люди следили за мной?

Дилан шепчет:

– Она похожа на Уинслет.

Боже мой. Я не знаю, что и думать. Все происходит слишком быстро.

– И она только что спрашивала меня о черном «Додже» 72–го, – говорит им Аро.

Я опускаю голову и снова прислоняюсь к стене. Из глаз текут слезы. Они все ведут этот разговор обо мне без меня. Как будто эта тайная жизнь,