правда, то давайте заполним заявление, и моя служба тут же приступит к поискам…

— Я верно понимаю, что до этого момента вы не собирались его искать?.. — теперь мой голос тих, но в нем такая угроза, что младший по званию непроизвольно пятится, а Марина встает рядом и берет за руку — старается удержать от опрометчивых действий.

— Мы задержали господина Анджея Жуковски и, так же как вас, сопроводили до каюты, где медицинский персонал оказал пассажиру первую помощь. Херр Жуковски объяснил произошедшее между вами приступом ревности и уверил, что никаких претензий ни к кому не имеет. После этого мною было принято решение обеспечить в отношении него те же меры безопасности, что были применены к вам. А именно оставить у дверей каюты представителя охраны, чтобы утром провести повторную обстоятельную беседу. Но утром каюта херра Жуковски оказалась пуста.

— Выпрыгнул в окно? Прошел сквозь стены? Просочился в вентиляцию? Или, может, смыл себя в сортире? — я даже не пытаюсь прикрыть сарказм. Начальник охраны кривиться и молчит, проглатывая едкий тон.

— Наверно, он просто подкупил персонал, — предполагает Марика, и я уверен в ее правоте на все сто. Но руководитель не спешит признавать ошибки подчиненных:

— Уверяю вас, мы проведем расследование и установим причины. А пока…

— А пока, почему бы вам не прочесать паром в поиске так называемого херра Жуковски?

— Господин и госпожа Даль, мы прибываем через полчаса и, боюсь, что не располагаю достаточными ресурсами для проведения подобной операции. Но уверяю вас, что все пассажиры будут внимательно осмотрены при спуске на берег.

— Ах-ха, как же… — хочу добавить, но Марика одергивает за рукав.

— Благодарю, — она кивает сдержанно, даже с фингалом в пол лица, умудряясь сохранять достойную королевы стать. — Вы бы не могли оставить нас с мужем наедине. Уверяю, мы не телепортируемся и не сбежим.

Персонал мнется, переступая с ноги на ногу и переглядываясь, не зная, как поступить.

— Встретимся с вами в офисе в порту, сразу после прибытия. Где с удовольствием ответим на все вопросы, в подробностях перескажем ход событий прошлой ночи, а также подадим жалобу на работу службу безопасности и ознакомим администрацию со списком претензий к уровню сервиса вашего парома, — тон Марики ледяной, губы едва шевелятся, но слова бьют прямо в цель. И без того бледные лица светлеют на пару тонов, рыбьи глаза становятся затравленными, а равнодушная услужливость оборачивается нервной суетливостью.

Как только дверь за службой безопасности захлопывается, моя фру падает на диван, матерясь на смеси русского, шведского и английского.

— Насколько подробно ты собралась пересказывать минувшую ночь? — подмигиваю, присаживаясь перед Марикой на корточки. На мгновение карие глаза осуждающе прищуриваются, а тело напрягается. Обиды не позабыты, а бой не окончен. Сейчас она объявит произошедшее между нами ошибкой и закроется, как было уже не раз. Готовлюсь к нападающему убеждению, но тут в ответ радужка вспыхивает зелеными искрами:

— О твоем последнем бое я, пожалуй, умолчу. Тем более что в нем никто не пострадал.

— Только одна ледяная статуя слегка растаяла, — смягчаю грубое «потекла», так и рвущееся с языка.

— А один грязный омар предпринял попытку очиститься, — улыбается жена в ответ.

— У него получилось? — притягиваю Марику ближе, желая не только на словах закрепить ночной результат.

— Время покажет, — усмехаются разбитые в схватке и опухшие от ночных поцелуев губы, которые я тут же накрываю своими и чувствую, как они раскрываются в ответ.

Что ж, кажется, у нашего брака все-таки есть шанс.

* * *

Марика

Разумеется, никакого Анджея среди сошедших в порту пассажиров охранники не находят, а мы просто тратим два часа жизни, заполняя бесконечные формуляры и давая показания. К финалу посиделок на неудобных стульях за пластиковым столом в полицейском отделении порта, Ингвар уже откровенно рычит, перемежая шведскую речь отборным русским матом, а я чувствую, что вот-вот присоединюсь к нему, устав подбирать вежливые формулировки.

В машину мы садимся уже оба на взводе.

— Если я сейчас же кого-нибудь не убью или не трахну, то взорвусь, — сообщает Ингвар, вероятно намекая, что если на горизонте нет груши для бития, то я должна нагнуться и задрать юбку.

— Давай начнем с завтрака? — улыбаюсь, надеясь, что это выглядит миролюбиво, а не кривой гримасой на перекошенном гематомой лице. Мы представляем весьма живописную пару — хоть сейчас фотографируй для буклетов про семейное насилие. Но мужа, кажется, не смущают косые взгляды и явно повышенный интерес к нам случайных прохожих. Некоторые перешептываются за спиной, вероятно узнав скандально известного наследника Виктора Даля. В любой другой ситуации я бы переживала об общественном мнении и предпочла бы не привлекать внимания, но сейчас больше всего на свете я хочу чашку кофе и неприлично калорийную булку с корицей и кардамоном. К счастью, мою непритязательную мечту с легкостью может удовлетворить любая придорожная заправка.

Ингвар за минуту заглатывает огромный сэндвич с рыбой и креветками, втягивает минимум пол-литра кислого финского кофе и впивается в меня взглядом, точно в целом мире нет лучшего развлечения, чем баба с фингалом под глазом, пытающаяся не уделаться сахарной пудрой, сыплящейся со свежей сдобы на стол, одежду и липнущей к губам.

— На щеке осталось, — сообщает муж, когда я наконец-то побеждаю булку и облизываю с пальцев сладкие крошки. Ладонь Ингвара без спроса касается моего лица, лаская кожу явно дольше, чем требуется для смахивания грязи.

— Нам надо многое обсудить, — сообщает муж, и я согласно киваю:

— Да. Мы так и не определились со списком первостепенных дел по приезде в Россию.

— Подождет, — хулиганская усмешка отражается в голубых глазах мальчишеским озорством. — У меня для тебя есть список поважнее.

Не переставая загадочно улыбаться, Ингвар подталкивает ко мне через стол блокнот и ручку:

— Вычеркни категорически неприемлемое для себя, обведи то, с чем согласна, рядом с возможным поставь знак вопроса. Если что непонятно с терминологией — не стесняйся, спрашивай, — подмигивает интригуя.

Открываю записную книжку и чуть не отшвыриваю от себя, словно схватилась за горячее. Впрочем, так и есть — составителям подобных списков в аду припасли отдельный котел.

— Ты совсем охренел⁈ — хлопаю ладонью, пряча от глаз перечень непотребств.

— Нет, — как ни в чем не бывало лыбится наглая шведская рожа, — экономлю нам время и составляю план грядущих соитий.

— Чего? — не верю, что слышу это наяву посреди дня в общественном месте от совершенно трезвого человека. Хотя Ингвар Даль из тех, у кого хватает дури и без алкоголя, так что удивляться особо не приходится.

— Не нравятся варианты — допиши свои, так мы быстрее наверстаем упущенное.

Господи-Боже,