Даже цифры, что арабские, что римские, не всегда работают. Только рисунки. Что с буквами, что со словами? Ты еще не в курсе проблемы, не успела заметить – дрыхла, поди. Началось нынче ночью, началось нечто странное. Может, в самом деле реакция космоса на посвящение? На дар языков? Может, мы таким образом начинаем расплачиваться за нечаянный дар? Нечаянные дары, они самые дорогие и опасные, бойся данайцев, дары приносящих… А если и самоубийства банкиров с этим связаны? Я не мистик, не поверю так легко в инфернальную составляющую экономики. Пока не понимаю, в чем дело, даже идей не возникает… Ты в свою бухгалтерию не залезала? Нет, наверное, нет. У нас же два часа разницы с московским временем. Предупреждаю, тебя ждут неприятные открытия. И, Лиза, повторюсь: это повсеместно. Это мировая проблема.

Рыжий отключился, не дожидаясь ее ответа. Лиза не успела усомниться или ужаснуться.

Почти сразу ей позвонили бухгалтер, главный менеджер и управляющий, обнаружившие сбои в системе. Лиза внеурочно вызвала няню дочери, дождалась ее, нетерпеливо переминаясь у двери под французские мультфильмы, пока девочка не выключила планшет, не сказала с сочувствием:

– Ладно, в другой раз посмотришь!

Подхватилась и рванула в головной офис.

6

Сергей после четырех часов лекций и ненормированных консультаций возвращался из Университета домой по Среднему проспекту Васильевского острова, удивляясь толпам людей солидного возраста, идущим к метро «Василеостровская» по широким тротуарам проспекта, захватывая проезжую часть, чуть ли не демонстрацией. Он и сам-то не выглядел молодо, не тянул даже на свой возраст из-за брюк, купленных хоть и не в секонд-хенде, но на вещевой ярмарке, из-за невзрачной куртки из плащовки, строго сохраняющей мягкую усредненную полукруглую форму плеч и спины, чуть вылинявшего черного внесезонного беретика тех же полукруглых очертаний и сильно разношенных кожаных туфель. Он не слушал и не читал последние новости, потому что: а) некогда; б) неинтересно, так как читал новости вчера и был уверен, что за сутки ничего радикально нового в новостях не появится. Сергей вчера вечером и даже нынче утром готовился к занятиям со студентами, просматривал конспекты лекций, презентации и сейчас не понимал, что происходит на улицах. Он отметил, что студенты на занятиях были на удивление невнимательны, постоянно отвлекались на свои смартфоны и строчили сообщения, но особого значения этому не придал. Так, примета времени.

Струйки людей, состоявшие в основном из благообразных пенсионеров, одетых почти так же, как Сергей, выпрыскивались из дворов домов Кадетской и 1-й линий, сливались с такими же, пока еще неуверенными струйками 2-й и 3-й линий. К станции метро «Василеостровская» по Среднему проспекту, блокируя движение маршруток, троллейбусов и автобусов, но сохраняя лояльность к петербургским красным трамваям и не перекрывая их узенькие рельсы, устремлялся уже изрядно плотный поток пенсионеров. У памятника конке с парой немыслимо стройных бетонно-пластиковых лошадей, запряженных в вагончик-трамвай, перед станцией метро образовалась волнующаяся взволнованная масса. По периметру волнений, принявшему форму почти правильного прямоугольника, толпу контролировала энергичная линия полицейских: молодость служителей правопорядка била в глаза по сравнению с возрастом митингующих.

Сергей удивился: обычно митингующие или протестующие (разница все же есть, но она никогда не учитывается), короче, обычно участники «сходки» много моложе правоохранителей-практиков, благо рядом Университет и множество студентов с избытком тестостерона. В любом случае ему представлялось, что группа протеста в основной массе должна быть если не моложе, то хотя бы ровесниками полицейских. Он пропустил нечто важное.

На миниатюрной площади у «Василеостровской» громогласный седовласый оратор, устроившийся на фанерном кубе перед памятником конке, у головы слегка позеленевшей от дождей лошадки, той, что с опущенной головой и ближе к метро, вскидывал руки, словно хотел вырвать поводья у зеленоватого же вожатого. Лошадка с изящно выпуклыми боками смотрела на оратора недружелюбно, вагоновожатый с пышными усами и бородкой, как у последнего русского царя, и вовсе отвернулся, но поводья держал крепко. Ясно было, что у вагоновожатого с лошадками полное взаимопонимание, и кондуктор внутри вагончика всегда поддержит. А сейчас он готовится объяснить своим недвижимым сотоварищам по извозу, голодным лошадкам, что волноваться не надо, что все пройдет, даже этот странный митинг.

Как правило, перед конкой выступали уличные музыканты, и толпе, собиравшейся их послушать, места вполне хватало, даже когда выступали индейцы-мексиканцы в национальных нарядах. Но сегодня все иначе: народ теснился, толпа распухала, поднимаясь по ступеням к павильону метро, как седая пена.

Оратор говорил гладко, однако понять, о чем именно, с ходу не получалось, что часто бывает на публичных выступлениях. Сергей сосредоточился и призвал на помощь опыт работы на конференциях и семинарах, опыт присутствия на заседаниях кафедры. Если опустить дежурные формулы речи и приемы патологического моторного говорения, призванного повлиять на аудиторию и отвлечь внимание от смысла речи, оставляя в памяти слушателя лишь энтузиазм и желание следовать за выступающим, содержание выступления громкоголосого сводилось к двум тезисам. Первый очевиден: пресловутое посвящение, навязанное народу, – зло. Оно было специально разработано в лабораториях Вашингтона, чтобы ослабить другие страны, но американские ученые не уследили, и вся планета заразилась. Второй тезис – следствие: сейчас мы расплачиваемся за посвящение и дар языков потерей языка вообще. Потому пропадают слова и цифры в Интернете, а скоро будут пропадать и пенсии.

Из речи следовало, что потворствовал распространению посвящения мировой заговор, в коем участвует, среди прочих, верхушка нашего правительства. Мелкие и средние чиновники – лишь исполнители, они подчинялись, не ведая, что творили, пытаясь отличиться и выслужиться перед начальством в расчете на перспективу. Оратор призывал: пусть сгинет Интернет, это только на пользу, жили же без него, типа пусть сдохнет мировая буржуазия, масоны, розенкрейцеры, солдатики Билла Гейтса:

– Наш народ, истинный наш народ, должен принять расплату, чтобы очиститься. И наоборот: очиститься, а затем расплатиться. Мы должны выгнать всех инородцев, маскирующихся под нас, должны отказаться от иноземных языков и Интернета, забыть посвящение. Время такое, что любые меры и действия история оправдает!

ОМОН не прислали, посчитали, что опасность невысока. Рядовые полицейские не совсем славянской внешности переглядывались, посмеиваясь. Они не чувствовали угрозы от стариков. И успели удивиться, когда толпа вспухла и выплеснулась, топя линеечку периметра.

Сергей, прижавшись спиной к двери кондитерского магазина напротив памятника, видел, как полдюжины крепких стариков опрокинули двух молоденьких полицейских, вырвали резиновые дубинки из их рук, бессмысленно защищенных черными перчатками, повалили стражей на асфальт. Видел, как сухонькая серо-белая старушка в кружевной шапочке, облегающей ее опрятную голову, подобрала дубинку, неумело замахнулась. Как подбежала старушка покрепче, вполне крестьянского вида и телосложения, подхватила из слабых и нежных рук