Тианский! – закричал Гарик, обрадованный тем, что нашел, что сказать. – Это же четкая аналогия! Был такой чувак, младший современник Христа, шлялся по Греции со своим удавом дефис змеей под мышкой и уверял, что удав его – пророчествует.

Даша приосанилась, гордясь мужем, пробежалась взглядом от Максима к Сергею и обратно, не включив в зону обзора Рыжего с женой. Свысока смотреть на Рыжего ей было неловко, он помог с деньгами для Корпуса, деньги пропали в этой проклятой Америке… Как теперь и общаться-то на равных?

– Ага-ага, великий чревовещатель эллинов, цирк на конной тяге, виноват, удавьей. – Максим, который был Петровичем, на слове «тяга» сделал характерное движение, словно удушал нечто неведомое, но, безусловно, живое.

Даша фыркнула, выражая неудовольствие, положила руку мужу на колено и все-таки посмотрела на Рыжего. Тот молчал, но и не улыбался.

– Но Аполлоний Тианский реально творил чудеса, это запротоколировано летописями. – Гарри, не заметив Дашиной поддержки, возмущенно вскочил, защищая свою креатуру, но тотчас сел обратно: горячиться нельзя, это равносильно признанию слабости аргументов.

– Образ Яхве связан со змеей, – робко включилась Ирина. – А еще помните, как Моисей бросил посох и тот обернулся змеей?

Она сняла соломенную шляпу и добралась наконец до черной, вьющейся, как змейка, прядки. Невидимое море согласно вздохнуло и шлепнуло волной по песчаному пляжу, аплодируя.

– Со змеей связан образ дьявола, – преподавательски веско бросил Максим.

Рыжий обнял жену за плечи, разжал ее пальцы, освободил перекрученную прядку волос:

– Кем связан?

Ирина опустила руки на колени, держать их так оказалось тяжело.

– Уроборос! – чуть не взвизгнула Даша, вспомнив образ и страшась, что ее опередят с этой идеей. – Вот откуда идет, что змея – символ мудрости!

– Не сторож я змее брата своего, – признал Рыжий, Даша хихикнула:

– Не груби! У каждого должна быть своя змея!

– Смысл не в жале змеи, – вступил Сергей, – не в языке как речевом аппарате, а в том, что человек должен быть пересоздан, чтобы стать пророком. Пересоздан! Помните: моих зениц коснулся он, моих ушей коснулся он, грудь рассек мечом – все органы восприятия действительности заменены.

– Особенно сердце! – фыркнул Гарри, и Даша, сообразив, фыркнула на полсекунды позже, можно считать, что одновременно.

– Ну и что? – Сергей потер лицо ладонями, словно хотел отмыться от занятного, но бесполезного обсуждения. – Чем наши ассоциации и обрывки информации из Википедии помогут Лизе? Она перестанет бояться? Согласится, что ее предчувствия ложны? Что это у нее от усталости, недосыпания или магнитные бури шалят?

– И вырвал грешный мой язык, – повторила Лиза то, с чего начала. – Значит, без языка герой стихотворения становится ангелом. Или дьяволом. Или пророком ангела или дьявола. Вспомним матчасть, «реакционные» идеи: число философов-то у нас достаточное на площадь одной питерской кухни. Язык – это источник откровения. Так? Так, если мы договоримся, что язык – прямая связь между Богом (дьяволом) и человеком. А серафим у Пушкина лишает пророка (еще не Пророка с большой буквы) этой иллюзии, вырвав язык.

Они сидели по своим норкам, в разных странах, но опять были вместе. С увлечением спорили, попутно разглядывая интерьер за спиной собеседника, чтобы понять, как тот живет, счастлив ли, доволен ли жизнью. Они беспокоились друг о друге, пусть не всегда спрашивали напрямую. Уже не были стайкой прозрачных уклеек с просвечивающей основой позвоночника, уже не мыслили совокупно, но любовь и привязанность сохраняли. Пусть мир менялся, пусть лихорадило земное пространство: в их сообществе связь была надежна. И вдобавок обеспечена, гарантирована, подтверждена изобретением Рыжего.

– Лиза, – неожиданно мягко и терпеливо переспросил Максим Петрович, осознав эту связь из своей далекой английской экзотической оранжереи, – еще раз: чем напугали тебя дурак гипнотизер и его загадочный безмолвный брат? К чему наши дебаты о пророке? Твои подозрения немножко надуманны, нет?

Откинулся в кресле, и тень папоротников скрыла его лицо. Рыжий, обнимая жену, напротив, наклонился вперед, продолжая свое объятие на всех участников. Сергей неловко опрокинул органайзер на столе, и все удивились, что кто-то еще пользуется органайзером дома. Гарик попытался вскочить с дивана, но Даша удержала его за ремень.

– Мы избавим тебя от Катиного общества, – заторопился Гарри, освобождаясь от Дашиной хватки. – Я избавлю! – И юная его жена судорожно уцепилась пальцами за спинку дивана, словно ветер недавно родившейся зоркой ревности мог унести ее прочь от мужа, от их нового дома в Москве, от их счастья.

Лиза вернулась к столу, машинально поправила именные чашки: каждая против пустого стула, но каждая с чаем…

– Вы и вправду не угадываете связи с пророком? А я ведь старалась! Показывала, что язык – это иллюзия связи с Богом. Потому мы и получили дар языков как испытание. Глухонемой просит инициации… Нет, не в этом дело. Что-то странное в реакции Катерины. Может, этот Глеб – дьявол? И еще: он из Макдании, он родился и жил рядом с горой Башлангыч…

– Лиза, ты устала, – решительно сказал Максим Петрович, выдвинул кресло из тени оранжерейных растений, опрокинул горшок с неведомым цветком. – Нет никакого дьявола! Взрослая ведь девочка!

Лиза промолчала. Она собрала чашки со стола в своей дизайнерской кухне, вылила чай из заварочного чайника в раковину, сделанную по индивидуальному заказу, аккуратно загрузила чашки в посудомойку. Но Даша – почему-то Даша – возразила, оставив ревнивую бледность и пламенея скулами:

– Мы же признаем, что сакральные вещи принадлежат Богу. Значит, мы признаем, что Бог есть. Логика-то должна быть! Теза – антитеза, свет – тень, добро – зло. Нет разве? И о географии не забывайте! Немой родился рядом с Башлангычем, это что-то да значит.

Даша искала рукой мужа, а Гарик отодвинулся на другой конец дивана, не специально, в волнении ему требовалось движение, хотя бы и по горизонтали.

– Так! – веско произнес Рыжий, и это прозвучало как команда. – Так! Завтра летишь к нам с Иркой в Испанию.

– Ох, Рыжий, боюсь, семейная жизнь превращает тебя в зануду, как только Ирка терпит! Ты это уже дважды предлагал, и не так давно, забыл, что ли? – Лиза держалась. – И если забыл, напомню, раз уж мы всё дублируем: у меня здесь бизнес.

– Ничего, оставишь управляющего, будешь руководить удаленно. В семь утра за тобой заедет машина. Собери вещи… хотя какие вещи, чего нет – купишь. – Рыжий задумался, продолжая обнимать жену, наклонился влево, вправо – будто ртуть перелилась. – Да что там, прямо сейчас машина заедет, помогут собраться, администратор мой у тебя переночует. А утречком прилетишь с дочкой, и сразу после завтрака вы с Иркой на море, волны слушать, а я, несчастный, деньги зарабатывать.

Ирина тихонько выбирала прядь волос,