Пересказала Рыжему, что узнала от бывших сопроектниц, лишь факты, без оценок. Дочь сидела рядом, пока Лиза болтала, улыбалась, грустно как-то. По-взрослому нервно дергала пальцы.

– Ты что, детка? – забеспокоилась Лиза.

– Вы начали понимать, – ответил ребенок. – Вы уже теряете слова и знаки, пусть только в Интернете. Но ведь это всего лишь завязка!

– Маленькая моя, – ответила Лиза, – ты говоришь не от себя. Давай останемся вдвоем, без твоих страшноватых откровений. Посмотри на меня! Не хочу знать ничего больше. Через тебя не хочу знать!

– Мамочка, – капризно протянула девочка, натянула рукава пестрой толстовки на пальцы, – хочу овсяного печенья с молоком и шоколадом!

– Нет, моя дорогая! – твердо возразила Лиза. – Сперва овощной суп и котлета с пюре, а после печенье. Дети мною командовать не будут! – засмеялась, но тревожно ей было, как обычно.

И, как обычно, дочь смирилась, протянула к ней ручки с обкусанными ногтями:

– Мамочка, не сердись! Обнимемся?

8

Жены

Ася сидела в своем домашнем рабочем кресле с колесиками (от офисного оно отличалось лишь яростно-вишневым цветом кожаной обивки) и, как загипнотизированная, не могла оторваться от громадного экрана на белой стене кабинета: показывали дурацкое реалити-шоу, оно шло почти без перерыва с утра до вечера онлайн. Кучка молодых и молодящихся бездельников беспрерывно выясняла отношения, они скандалили, дрались или целовались, подставляли врагов и друзей и с удовольствием играли в искренность для зрителей. Неоправданное расточительство времени: смотреть на них, когда навалилось столько животрепещущих, как пойманные уклейки, проблем! Но Ася извиняла себя тем, что от тех проблем, жаждущих немедленного решения, отвлекается и так отдыхает.

Они почти перестали разговаривать с мужем, встречались только за обедом и изредка в постели. Младший сынок Никитка так явно предпочитал няню-филиппинку и отца, что, будь у Аси характер послабее, поплакала бы. Старший Иван приезжал домой из колледжа лишь на каникулы и был равно холоден к обоим родителям. Вспоминать родную семью: детство-отрочество, своих родителей – Ася отучилась, время для воспоминаний придет позже. Она отдохнет, позже. Сейчас надо обустраиваться уже своей, независимой от родителей семьей, на новом, не имеющем отношения к ее месту рождения, месте. И надо обеспечивать эту ее семью, создавать для детей начальный капитал. Ее-то родители не озаботились по этой части. Она их не винит. Но твердо помнит, что родители не озаботились.

Новости Ася не смотрела, не читала, так, изредка, не больше четверти часа в день, под настроение. Ей казалось, что в мире ничего не меняется в целом именно из-за обилия мелких событий, хотя многочисленные стычки на религиозной и национальной почве совсем уж к мелким событиям не отнесешь, равно как и лихорадку на бирже. Но все как-то устраивалось: повоевали здесь, повзрывали там, лишь бы на валютном курсе в целом не сказывалось. А курс этот начал скакать, и советы финансовых консультантов не спасали, хотя она платила за те советы. Ася понимала, что фармацевтический бизнес в его нынешнем виде подходит к концу, пора менять профиль. Знала же, что нет ничего постоянного, зачем уперлась именно в обезболивающие препараты? Посвященные, а таких теперь – большинство, наконец-то перестали страдать от головной боли и могли привирать сколько душе угодно. Ложь вернулась к людям, это было удобно и правильно, но спрос на обезболивающие упал. И это еще только первая беда!

То, что с позавчерашней ночи творилось с документацией, со счетами, отчетами и так далее, могло разрушить – и уже разрушало – любой бизнес, даже не такой специфический и невеликий, как у Аси. Товароведы вынуждены были порой составлять прайсы для оптовиков от руки, бухгалтеры вручную сводили свои таблицы: буквы и знаки в файлах пропадали даже при сканировании документов, не только при наборе. И пусть эти перебои не длились долго, но предугадать, когда случится очередной, – невозможно.

Ася потребовала у мужа, чтобы тот приспособил вместо Интернета для ее бизнеса новую систему связи от Рыжего, как-то надо выживать. Но Максим сказал, что система Рыжего еще в разработке и не потянет большую нагрузку. Ася поверила. Не потому, что муж не врал ей «по опыту», а он на самом деле не врал. Если бы Рыжий действительно изобрел нечто выдающееся, уже ходил бы в миллиардерах. А так – Ася видит и понимает – Рыжий пытается свой бизнес спасти, не до помощи другим, это она раскусила, как плоскую и скользкую тыквенную семечку.

Дела у прочих друзей мужа тоже шли неблестяще, но разве у них настоящие дела? Смех один! Ася следила украдкой, так, между делом. Главное, что Лиза не раскручивалась в последний год, было бы неприятно, если бы Лиза преуспевала, хватит ей уже от этой жучки неприятностей! А до остальных Асе нет дела. Ну, Игорь-Гарик с женой съездили в Штаты, но не задержались там, дела не пошли. Наивные детки, решили, что посвящение – это вход в идеальное мироустройство, портал успеха. Решили, что без языковых барьеров все вопросы решатся, все со всеми договорятся… Даже деньги не могут снять все вопросы, а уж без денег, с их общественной затеей, отдающей профсоюзом, – так называемым Корпусом, с неясными целями и декоративными функциями… Вернулись детки. Правда, обосновались не в Питере – в Москве. Наверняка Даша настояла, с Лизой, бывшей любовницей Гарика, в одном городе ей неловко и трудно дышать. А кто бы сомневался?

После треклятой поездки мужа в Куултык-Чик Ася возненавидела его друзей по так называемой экспедиции, а других у него и не осталось. Отпустила в поездку по-хорошему, засев в четырех стенах с новорожденным Никиткой у груди, с маленьким Ванечкой на руках, с редкой и неохотной помощью пожилых родителей. Вошла в положение мужа, говорится. Знать бы, где упасть, да соломки подстелить. Но более прочих Ася терпеть не могла Лизу, с нее все и началось!

Пусть бы у них с мужем было все, как прежде, до этой бесовской инициации, пусть бы и без особого достатка. Прожили бы! В России, как все, в Питере-городе. А если приспичило бы, что вряд ли, уехали бы из России сами по себе, эка сложность!

Но больше ненависти – отчетливый страх перед дочерью Лизы. Лучше бы уж эта странная девочка оказалась дочерью мужа, как ни больно признать. Ася плакала и скандалила с Максимом, узнав о Лизиной беременности, сразу сообразила, каким ветром могло надуть, то есть чьим… Еще до того, как муж признался и рассказал о посвящении. Зря плакала, внебрачного ребенка мужа легче было бы