ей интересно было узнать последние новости о проблемах с Интернетом, а смартфон неожиданно сдох. Вот, нечаянно увлеклась передачей, там был такой живописный громадный черноглазый русский! Небольшой грех, ну, по-честному? Всего-то минутку хотела посмотреть на этих странных русских, понять, есть ли изменения в составе участников передачи. Почему-то дети накинулись на нее, облепили со всех сторон. У одного из них оказались ножницы… Это очень странно, ведь ножницы дают детям только под присмотром, где они их взяли – затрудняется ответить. Кто-то из детей нечаянно ткнул ее раскрытыми ножницами в живот. Она успела позвонить в службу спасения. Дальше не помнит, потеряла сознание.

Отчеты дежурного наряда полиции впечатляли недостоверностью, показания свидетелей плавали, расходились, как льдинки на воде, и напоминали фантастический рассказ с элементами ужастика. Но корпулентный школьный охранник с ножницами, воткнутыми в шею, и разбитой головой – разбил, когда падал? а покрытие мягкое… – скончавшийся от травм посредине веселенького желтого коврика в холле школки, свидетельствовал сам за себя. Раздвинутые колечки ножниц, обтянутые гладким цветным пластиком, словно цветок, вырастали из залитой кровью плоти.

Асю отпустили вместе с сыном лишь через час, хотя она скандалила, доказывала, что сын не мог ничего видеть, угрожала, что еще разберется с руководством школы, подаст в суд за то, что ребенка оставили на улице одного. Она осторожно расспрашивала Никитку, что же произошло, что он видел своими глазами, но тот говорил лишь про бетонного слоненка:

– Представляешь! Он съел два листа подорожника! Я на самом деле видел! Своими глазами! Не целиком съел, он же еще маленький, но оба листа надкусил.

– Вас водили на прогулку, ты пошел кормить слоника, я поняла. А ты разговаривал с воспитательницей после прогулки? – настаивала Ася.

Она боялась, что сын все же был в холле во время страшного инцидента, но не признаётся. Что он сбежал во двор позже, испугавшись агрессии других детей, и значит, психологическая травма неизбежна.

– Ты видел, что показывали по телевизору в холле? Видел, какую передачу смотрела воспитательница?

– Я сразу понял! – кричал Никитка. Он подпрыгивал перед машиной и пинал переднее колесо маленькой красной кроссовкой. За это ему обычно доставалось от Аси, но не сегодня. – Сразу понял, что одуванчики слоненку не нравятся! Но подорожников у нас во дворе мало, пришлось к ограде идти. Если на живот лечь, можно рукой далеко достать и нарвать хороших толстых подорожников. А у нас внутри все скошено, нет, ну ты подумай! Зачем они газон-то подстригли? Подумай, кто подстриг-то? Ножницами, что ли?

Последний вопрос Асе не понравился, но она не стала рассуждать, схватила ребенка, запихнула в машину и отчалила.

Даша любила свадьбы. Никогда бы не призналась в этом Гарику, но ах как любила.

Белое платье в пол, юбка с кринолином, нежные кружева, длинная прозрачная фата – ах! Ничего этого у Даши не было, она сама так и сказала будущему мужу – ничего этого нам не надо. Но как же красиво! У других невест – красиво, а она не собиралась тратить деньги, пускать деньги на ветер над Невой, женились-то они в Питере. Гарику сказала, что не собирается транжирить, лучше пустить рублики на что-нибудь полезное, а он и согласился. Дурак!

Ничего не было… В районном ЗАГСе расписались, платье у Даши было все-таки белое, но без юбки с кринолином, без прозрачной фаты в комплекте. Такое платье после можно просто так носить, летом, да. Никто не догадается, что бывшее свадебное. Даша платье не носила – спрятала в шкаф.

В Москве свадьбы отмечали более пышно, судя по торжествам друзей и подруг по Корпусу. Платья невест невозможно было спрятать в шкаф на будущее лето, эти платья кричали о своем исключительном предназначении белоснежным дорогим гипюром, непрактичным декольте, шлейфом, ах, таким длинным изысканным шлейфом!

Даша не пропускала ни одной свадьбы, куда приглашали, даже если Гарик не мог пойти. Вот и сегодня, пусть не самые близкие знакомые позвали, поехала. Невесту Даша знала еще до отъезда в Америку, а жених появился в Корпусе недавно. Их роман развивался стремительно и через каких-нибудь два месяца разрешился свадьбой.

Отмечали не в самой Москве, а в Красногорске, где собирались жить молодые после свадьбы. Поставили шатры на полянке, занавесили проемы присборенным тюлем, чтобы осы не залетали на сладкое дыхание шампанского. Гости уже расселись по местам, ждали молодых – те должны были заехать с шампанским и бокалами, которые разобьют на счастье, на обязательную площадку в музее-усадьбе «Архангельское», где отмечаются все молодожены. Фотосессия без «Архангельского» считалась недействительной.

Друзей жениха насчитывалось больше, чем подруг у невесты, и это был определенно хороший знак, Даша не одобряла избыток женской энергии. Друзья – основной частью из ближнего круга Гарика, из разных слоев их Корпуса – уже поднимали бокалы-рюмочки, провозглашали тосты за скорейшее прибытие молодых. Подъехал невзрачный фургончик, Даша не поняла, что за фургончик, чей. Думала, закуску привезли. Тюль раздувался ветром наподобие парусов корабля, отчаливающего в счастье, пахло аджикой и шашлыками, особо нахальные стройные осы все же залетали в шатры, но их было немного. Барышни исправно визжали, когда стреляли пробки шампанского, пожилые родственники мужеского пола крякали и выпивали – это ли не причина выпить, раз барышни визжат, провоцируя память молодости? Дородные супружницы этих родственников вздыхали, иные тихонько взругивали мужей, но следом дружно опрокидывали рюмки и разглаживали выходные платья на коленях, вытирая ладони, влажные от жары, от волнения, от растрогавшей их умилительной хрупкой красоты свадебных шатров с тюлем, подхваченным пышными бантами.

Из прибывшего фургончика вылинявшей желто-зеленой масти посыпались не родственники, не друзья и не официанты. Незваные гости кричали на ходу:

– Горько сторонникам посвящения! Долой инициаторов! Разогнать Корпус!

Гости если и походили на военных, то скорее на военных отставников. Лица их были скрыты новенькими балаклавами, все прочее: от фургончика до разномастного обмундирования – выглядело солидно потрепанным и дачно-домашним.

То, что молодые задерживались, оказалось как нельзя кстати, что подтвердили друзья жениха, доставая оружие. Где они прятали свои пистолеты, пистолеты-то ладно, но крупное оружие, даже автомат присутствовал, – где? Внутри бантов, опоясывающих тюлевые занавески свадебного шатра? Почему тащили оружие на свадебный пир с такой готовностью? Предполагали нападение? Неужели знали об угрозе? Но почему Даша не в курсе? Ладно Даша, но Гарик должен бы…

Еще одно счастье, так же кстати, как опоздание молодых, – отсутствие Гарика. Несомненно, он не знал о возможном нападении, иначе ни за что не остался бы в стороне. Даше снились дурные сны всю последнюю неделю, она просыпалась в поту, а муж отворачивался