много некромантов и охотников, чтобы в этой анонимности был смысл.

— Я буду использовать лишь параметры сравнительные, избегая абсолютных значений, — Эразм Иннокентьевич вздохнул. — Понимаю, что вам потребуется разрешение, и готов сам обратиться за ним, если, конечно, вы не сочтёте это оскорблением.

— С чего вдруг? — удивился Орлов. И поёжился.

А потом крутанулся, будто почуяв что-то.

Кого-то.

Тварь обернулась вокруг огромного светильника, что повис на тонком проводе. И уже не совсем чтобы мелкая, вон, обличье формироваться начало.

— Не знаю. Георгий Константинович отнёсся к моему предложению крайне негативно, — Эразм Иннокентьевич всё же отступил, пропуская. — Прошу… хотя прежде, когда мы говорили, он был вполне расположен. Да, у нас имелись некоторые расхождения в научных взглядах, но так вот чтобы…

Он выглядел растерянным.

— Просто взять и запретить… и почему? У меня, мол, сырая работа, технология не апробирована. Недостаточно практического материала, который подтверждал бы выкладки… Да я её последние несколько лет апробирую. И материала собрал более чем достаточно!

Любопытно.

Прям очень.

— И при этом запретить тестирование учеников! Категорически. Ведь мне директор разрешил. Сам! И Попечительский совет против не был. Совершенно… а он говорит, что мнение изменилось.

Прямо перед выставкой? И не та ли работа, которая направлена на раннее выявление дара? А ведь такая технология, если проста и надёжна, представляет интерес для короны. И немалый.

— Извините, — Эразм Иннокентьевич потряс головой. — Безусловно, вас это совершенно не касается. Я понимаю, но… разговор был. И нервы вот. Нервы.

У него и руки подрагивали. И ключи в них зажатые мелко дребезжали.

— Но это наше… это мы ещё обсудим. Я бы о другом… я бы хотел проверить вас, Савелий. И вас, Дмитрий, если, конечно, вы не имеете прямого запрета и согласны оказать мне помощь.

Последнее далось ему с трудом. Он явно не привык спрашивать согласия у учеников. Потому Эразм Иннокентьевич поспешно добавил.

— Нет, нет, от вас не потребуется ничего сложного. Мне просто нужно сделать замеры. Для полноты картины. У меня достаточно обширная выборка по обычным дарникам, но в то же время катастрофически мало данных о тех, кто обладает альтернативным типом силы.

— Я не против, — сказал я, наблюдая, как облако Тьмы, увеличиваясь в размерах, заполняет очередную подсобку, чтобы впитать в себя силу мелких тварей.

Ну и самих тварей тоже.

Интересно, а не связано ли их появление с опытами дражайшего Эразма Иннокентьевича?

Тогда тем более стоит посмотреть поближе на его чудо-машину.

— Да, да, конечно… идите, — его отпустили лёгким взмахом руки. Но Димка не спешил уходить. Явно тоже что-то не то почуял.

— Тогда и я позвоню. Потом, — решился Орлов и голову запрокинул, прищурился, но вряд ли тварь увидел. Хотя присутствие всё одно ощущает. Интересно, это так прогулка на ту сторону сказалась? — Или огневики вам не нужны?

— Мне все нужны. Чем шире выборка, тем больше данных можно извлечь. А уж сейчас… грешно будет упустить уникальную возможность! Вы ведь принимали участие в ликвидации прорыва?

— Было такое, — Демидов кивнул. — А что?

— А то, что дар получал серьёзные нагрузки. Регулярные серьёзные нагрузки. В реальных условиях. А как бы ни нагружали вас в школе или дома, но мозг, — Эразм Иннокентьевич постучал по лбу, — знает правду. Ни одна самая замечательная тренировка не сравнится по эффективности с использованием дара в реальных условиях. Именно потому, что в реальных условиях организм и выкладывается реально.

Это было логично.

— Факт общеизвестный, но при всей своей известности никто и никогда не пытался перевести его в научную плоскость, чтобы с конкретными данными…

— И вы хотите сделать это? — я следил за тварью на потолке, которая явно маялась. Рыжая макушка Орлова манила её близостью, а вот моё присутствие отпугивало. — Перевести? В плоскость?

— Пока я хочу проверить эффективность моего сканера. А в дальнейшем — почему бы и нет? — Эразм Иннокентьевич махнул рукой. — Прошу, Савелий.

Дверь протяжно заскрипела.

— Конечно, внешний вид сканера нуждается в доработке, — он всё-таки вошёл первым, придерживая дверь. — Пока он производит несколько гнетущее впечатление, однако уверяю вас, это совершенно безболезненно. И никак не повлияет на дальнейшее развитие дара.

Запах плесени и гнили заставил отшатнуться. Из-под ног метнулась очередная мелкая тварь, чтобы угодить в пасть Призрака.

А из комнаты отчётливо потянуло сквознячком…

Таким, из иного мира.

Глава 17

Глава 17

Задержаны студент технического училища Рагозин и мещанин Ветлугин, стрелявшие в полицию при задержании их, с браунингами, патронами и прокламациями. Они участвовали в нападении на городовых в Варшаве, в ограблении Московского взаимного кредита и ограблении на 200 тысяч чиновников ростовского казначейства. Задержано 27 революционеров-максималистов.

Новое время

Чтоб…

Тьма легла под ноги пушистым ковром, прикрывая поля то ли плесени, то ли мха, что расползся по комнатушке.

— Стоять! — я дёрнул за руку Эразма Иннокентьевича, который сделал шаг, и ботинок его раздавил кочку. Раздался влажный чавкающий звук, отчётливо завоняло сероводородом.

— Что здесь, — он скривился, тоже учуяв запах тухлых яиц.

— Назад! Димка!

Шувалов подскочил и вцепился в другой рукав.

— Что вы творите⁈

Плесень шевелилась.

— Никит! Всех из лаборатории! И Яр! Выводите, но чтоб без паники!

Плесень успела затянуть не только пол. Она поднялась по стенам, добралась до потолка, с которого свисала крупными гроздьями.

— Пробой! — мой голос заставил-таки всех шевелиться.

В том числе гроздья.

Или не гроздья?

Шары странной формы трескались, превращаясь в уродливых мелких созданий.

— Это невозможно, — Эразм Иннокентьевич дёрнул рукой, и рукав халата затрещал. — Что вы себе позволяете, молодой человек⁈

Тварь развернула крылья, издав тонкий вибрирующий звук. Кажется, его услышал не только я, если Эразм Иннокентьевич замолчал.

— Вы не шутите, — произнёс он и, развернувшись, скомандовал. — На выход! Молодые люди, вперёд, я должен…

Тварь сорвалась, расправляя кожистые драные крыла. И была перехвачена Призраком. Правда, следом с тихим шелестом зашевелились и остальные. Сколько их? Пару десятков точно?

— Вы должны вывести всех, кто есть в лаборатории. Ясно? — я, позабыв о субординации, тряхнул Эразма Иннокентьевича. — А мы с Димкой чутка поработаем…

— Но…

— На эту мелочь меня хватит.

— Есть, — подтвердила Тьма. — Много! Хорошо!

Кажется, эта возня под потолком её только радовала. И