легкомысленно ни к собственному психозу, ни к непреклонному здравомыслию других людей. Джокер прославляет связь между травмой и манией настолько, что стремится воспроизвести эту связь. Однако Гордон не уступает. Несмотря на то, что его раздели, пытали, показывали ему ужасные вещи и постоянно насмехались над ним, он по-прежнему непреклонен и хочет «показать, что правы мы, а не он». Он даже просит Бэтмена арестовать злодея по закону. На самом деле, чтобы сломить Гордона, потребовалось нечто большее, чем один плохой день.

Самая прискорбная часть буйства Джокера – это насилие, направленное против Барбары Гордон, чтобы довести комиссара (ее отца) до отчаяния. Это настолько тревожно, что никто не мог бы придраться к комиссару, если бы он сошел с ума. Джокер рассматривает ее, как и многих персонажей романа, в качестве реквизита. По прибытии в дом Гордона Джокер стреляет Барбаре в живот, тем самым повреждая ее позвоночник. Затем он снимает с нее одежду. Ничто из этого не происходит спонтанно: он говорит, что должен «кое-что доказать», подготовка камеры подразумевает преднамеренность, а дальнейшее развитие событий подтверждает, что он знает, что выстрела будет недостаточно. Хуже того, его слова усиливают его объективированное представление о ней. Выстрел отбрасывает ее назад, и она падает на стол, который ломает, чем не может не воспользоваться Джокер: «Видишь ли, она только что представила себя альбомом для чтения на журнальном столике… Но это лечится. Чего, впрочем, не скажешь о состоянии данного издания… Ай-яй-яй, в обложке здоровенная дыра, да и корешок, похоже, поврежден». Другие отсылки к «книгам в плохом состоянии» и тому, что Барбара «вряд ли теперь будет иметь хождение», показывают, с какой легкостью он относится к ней как к чему-то ненужному. Алан Мур тоже виноват: Барбара возвращается в романе только для того, чтобы приукрасить образ Джокера и предупредить Бэтмена. Она как бы сопутствующий ущерб в конфликте между главными героями, выбранными Муром.

Гордон и Барбара раскрывают различные аспекты методологии Джокера. Безумие – это анархический и злобный ответ на логическую нормальность, которую он презирает. Джокер воспринимает попытки упорядочить существование с вызовом, который затем выражает в язвительном юморе. Бэтмен – его близкий партнер в этом ритуале, присутствующий с самого начала и до катастрофического финала. Джокер не может существовать без аудитории (включая нас), и поэтому само его существование зависит от отношений с теми, кто бродит по Готэму. Его связи с другими людьми определяют его поведение, но эти люди не виноваты в разрушениях, которые он совершает в их честь. Вина лежит на Джокере, потому что инструменты, которые он использует, чтобы привлечь внимание и настроить других против себя, – это его собственное творение. Автономия не полностью отделена от социальности, но ее основная цель – проводить различие между решениями человека и его пассивными инстинктами. К счастью, те, кто ближе всего к нему, умеют видеть сквозь его иллюзии о мнимой беспомощности и безумии.

Двое в сумасшедшем доме

Читатель в какой-то мере получает оптимистичный финал, когда аргументы Джокера оказываются ошибочными. Гордон не сошел с ума, и Бэтмен по-прежнему придерживается своих моральных убеждений, хотя в последних кадрах неясно, поддался ли крестоносец желанию убивать. Бэтмен предлагает другой вывод: «Твои жестокие, извращенные игры… Все это было впустую. Разум не покинул его. Так что, похоже, обычные люди не всегда ломаются. Кто-то, стоит грянуть беде, сразу пытается забиться под камень вместе с остальными пресмыкающимися. Но так поступают не все. Быть может, дело тут в тебе одном?» Если тезис «один плохой день» развенчан, то, похоже, нет другого оправдания, за которым можно было бы спрятаться. Джокер больше не является продуктом трагедии, он – человек, чьи своеобразные реакции на травму не следует воспроизводить. На него, как и на всех нас, влияют сложные ситуации, но его стиль их преодоления уникально ужасен. Традиционные представления об автономии могут позиционировать персонажа как потерянную душу, лишенную разума, несчастную личность, поврежденную безвозвратно. Однако прошлые и нынешние связи придают его действиям смысл, выходящий за рамки произведения искусства, и раскрывают его нарциссическое увлечение поиском экзистенциальной шутки, превосходящей его самого. Его жертвы, антагонисты и семья – все они вплетены в повествование, известное только ему, ради развлечения. Я надеюсь, что эта глава поможет фанатам, которые в противном случае могли бы слишком быстро проникнуться его ситуацией и/или не стали бы пристально его изучать.

Тем не менее кульминационный момент Джокера не совсем понятен. Его бой с Бэтменом заканчивается странным анекдотом о двух пациентах, замысливших побег из сумасшедшего дома. Когда они перепрыгивали с крыши на крышу, им пришла в голову идея посветить фонариком в щель между зданиями и перейти на другую сторону. Один из них возражает и заявляет: «Ты думаешь, я совсем сумасшедший? Я начну переходить, а ты возьмешь да и выключишь фонарик!» Это вызывает у Бэтмена неожиданный смех. Нелепая перепалка между двумя беглецами комична, потому что напоминает абсурдные отношения между Джокером и Бэтменом. Постоянно пытаясь перехитрить друг друга, они обречены повторять одну и ту же нелепую игру. Как ни странно, между ними есть сходство, которое стоит изучить и которое помогает нам задуматься о своеобразных ограничениях, которые мы накладываем на свою жизнь, и о правилах, которые мы используем для их поддержания. И все-таки грандиозная «шутка», которая кроется в его ужасных выходках, не срабатывает; цель не может заключаться в том, чтобы полностью погрузиться в непристойную анархию, к которой нас подталкивает Джокер. Для него выбор предельно очевиден, но его собеседники отказываются его принимать. Так почему же мы не смеемся над его шуткой? Почему мы отказываемся видеть юмор в предполагаемой бессмысленности жизни, как это делает он? Потому что, как утверждает Бэтмен: «Я уже слышал эту шутку раньше… Мне и в первый раз было не смешно». Может быть, нужно пережить не один плохой день, чтобы добровольно уступить его редкому виду террора.

Часть IV. «Их принципы, их кодекс – всего лишь слова»: справедливость и политическая философия Джокера

Глава 14

Больше о Джокере: от политического нигилизма (аполитизма) к новым левым, или Почему Трамп не Джокер.

Славой Жижек

Первое, с чего следовало бы начать, – это выразить восхищение Голливудом, который позволил создать такой фильм, как «Джокер» Тодда Филлипса, и зрителями, сделавшим его мегаблокбастером. Однако причина популярности этого фильма лежит в его метавымышленном измерении: в нем рассказывается о