сумасшедший, больной! Неужели ты не видишь, как это смешно? Почему же ты не смеешься?» Давайте же войдем в шоу, в лабиринт его разума, где можно исследовать границы зрелища, памяти, здравомыслия и насилия.

Безымянный

Величайший в мире детектив, Бэтмен, одержим этим агентом анархии. Мстителя мучает непредсказуемость Джокера, которую он описывает как «невозможную» для просчета. Это напряжение заметно с первых кадров «Убийственной шутки». По какой-то причине Бэтмен надеется «поговорить по душам», чтобы предотвратить фатальный конец их взаимоотношений. Неизвестно, в какой степени он верит, что эта просьба может сработать, но, безусловно, это не пустые слова. Герой, как и большинство людей, придерживается простого взгляда на автономию: либо человек способен на рациональный/свободный выбор, либо нет. Это представление об «интеллектуальной автономии» было вдохновлено идеями Иммануила Канта (1724–1804) и с тех пор направляло западную мысль. Способность к самостоятельному установления законов и принятию решений требует от людей понимания основных моральных истин в жизни, которые они затем используют для самоконтроля[235]. Поскольку эта способность проистекает исключительно из способности человека мыслить[236], здесь важно то, как Джокер воспринимает эти истины и не ослаблена ли его способность мыслить.

Джокер уникален в том смысле, что он не похож на других злодеев. У него нет очевидной или последовательной патологии; невероятно сложно определить его намерения, понять его предпочтения или постичь его «комическое» видение. Однако для минималистских теорий автономии такие корреляции необязательно должны быть очевидными, если его психологические способности достаточно функциональны, чтобы различать реальность и вымысел[237]. То, что Бэтмен вообще начал эту дискуссию без провокации, говорит о том, что он либо наивен, либо надеется, что Джокер способен рассуждать здраво. Тем не менее из-за синхронизированного хаоса и временных навязчивых идей Джокера трудно подтвердить это убеждение, если мы можем изучать его только как изолированную личность. Теории реляционной автономии вместо этого анализируют «интерсубъективные и социальные аспекты личности» и оценивают функционирование в более широком спектре[238]. Теории строятся на предпосылке, что люди встроены в сети социальных отношений, которые позволяют им формировать идентичность и предпочтения; в свою очередь, они могут выражать себя только через отношения. Таким образом, для диагностики действий Джокера необходимо изучить те связи, которые лежат в основе его формирования, и те, на которые он постоянно опирается. Проще всего начать с отношений с его антагонистом в плаще.

Бэтмен предвидит вероятный исход игры между ними (смерть), но неверно оценивает различия в их манере играть в эту игру. Пытаясь поговорить по душам, он выясняет, что Джокер никогда не был в тюремной камере; все это время он разговаривал с самозванцем в гриме из мела. Его уязвимость превращается в ярость, когда он осознает иронию ситуации: он пытается вразумить того, кого даже физически не было рядом. Этот противник не действует в соответствии со статичными кодами, характеристиками или моделями поведения; такие черты сделали бы его клише и испортили бы впечатление от его выступления. Он скорее создает рутину для аудитории и использует арсенал личностей, чтобы привлечь их внимание. В этой истории он арендует парк развлечений, чтобы «развлекать» своих зрителей (Бэтмена, а затем и комиссара Гордона). Злодей творчески реализует себя, заставляя Бэтмена реагировать (а иногда и слишком бурно реагировать), испытывая его моральную стойкость и апеллируя к их общей абсурдности. Персонажи неразрывно связаны, порождая друг друга через антагонизм. Как читатели, мы должны задаться вопросом, могут ли эти персонажи существовать друг без друга, и в этом заключается панчлайн выходок Джокера.

Омерзительные, отталкивающие, жестокие воспоминания

Несмотря на их токсичные отношения, Бэтмен – один из немногих людей, которых Джокер может вспомнить. Он служит якорем, удерживающим злодея в рамках нынешнего конфликта. В остальном Джокер, похоже, одержим множеством различных временных линий, которые могут объяснить, кто он и кто Бэтмен. Он намекает, что мир находится на расстоянии всего в «один плохой день» от безумия и что Бэтмен – тому доказательство, отражение травмы, которая не может избавиться от разрушительной одержимости собой. Во многих отношениях он придерживается причинно-следственной позиции реляционной автономии: социальные отношения и условия помогают формировать нашу идентичность. Однако люди не являются неизбежными продуктами социального окружения, потому что если бы история просто диктовала, кем мы были, то не было бы такой вещи, как свобода воли. Вместо этого люди и сообщества являются составными частями друг друга: социальные стимулы влияют на то, какую жизнь человек может вести, понимать, изменять или отвергать. Они дают нам отправную точку для поиска нашей собственной уникальной ниши в уже существующих сетях[239]. Таким образом, здравомыслие и психоз касаются не того, обладает ли человек автономией, а того, как и в какой степени его автономия связана с угнетением в прошлом и могут ли его реакции быть «соответствующими» социальным нормам.

В этой истории Джокер, к счастью, вовлекает читателей в ситуации, которые, предположительно, мотивируют его склонность к хаосу. Однако для этого упражнения необходимо сделать оговорку: в то время как Бэтмен хорошо помнит свою трагедию, Джокер относится к ней более равнодушно. Как он нарочно замечает: «Если уж прошлое так необходимо, пусть оно будет с вариантами!» Это единственное утверждение подрывает его предполагаемую предысторию, поскольку читатель не знает, в какой степени он ее выдумывает, приукрашивает некоторые детали или манипулирует персонажами, чтобы донести свою мысль. Художник Брайан Болланд даже объясняет в послесловии, что это не его окончательная предыстория, а «всего-навсего одна из множества версий, возникающих в больном воображении Джокера». Тем не менее автономия персонажа является отражением не какого-то «истинного» происхождения, а нарративов, определяющих его идентичность. Память – сложная способность, и в любом случае важно то, как это существо формируется в результате интернализации событий. Поэтому стоит прислушаться к следующей истории и оценить некоторые межличностные ходы, заложенные в его пересказе.

В одной из наиболее удачных попыток DC очеловечить Принца-клоуна преступного мира рассказывается о человеке, который, если можно так выразиться, считает себя шуткой. Его карьера комика не удалась, и он страдает из-за своей неспособности обеспечить семью, состоящую из любящей и беременной жены. Его возможности кажутся ограниченными, и его выбор – это продолжение его отчаяния. Однако позже мы узнаем, что это было следствием его амбиций: мужчина бросил стабильную работу лаборанта, чтобы заниматься стендапом. Его жена, жизнерадостная и поддерживающая его, не испытывает неприязни и не давит на него, чтобы обеспечить финансовую стабильность. Тем не менее комик говорит, что должен проявить себя как муж и отец: он проецирует на нее свою неуверенность и затаил обиду на арендодательницу, которая в худшем