время тихо, пока твоя одноклассница не пропала. А когда приехали к нему «на хату», он уже висел. Записку оставил: «Не могу жить таким монстром», и какую-то вещицу девочки к записке приложил. Кажется, серёжку, или резинку для волос. Что-то такое, с материалом для генетического исследования. Несколько волосков сняли с вещицы, они точно её оказались. Вот и улики, и признание.

— Только тела нет.

— Ага, — кивнул Виссарион. — И так всё ловко подстроено, а? Преступник мёртв, про тело больше никто не знает. Чем ты думаешь, его запугали, чтобы он на такое пошёл?

Гордей пожал плечами.

— Понятия не имею. Девочке, если она собиралась скрыться, такое явно не по плечу. Лара, да, вполне могла своих головорезов натравить. Хотя… В общем, я про это в состоянии думать только кратковременными интервалами. Потом у меня закипает мозг.

— Слушай, — с озабоченностью на лице сказал Виссарион. — Ты и сам выглядишь, как утопленник. Краше в гроб кладут…

Он улыбнулся, довольный шуткой.

— Тебя всё ещё беспокоит та история? Не парься. Здание старое, на стенах прозекторской вполне могла активироваться какая-нибудь галлюциногенная плесень. Так бывает. Нам показалось, Гордей. Всего-навсего показалось. Просто забудь, иначе свихнёшься. Я уже отправил запрос биологам: изучить и обезвредить.

— Да не только это, — признался Гордей. — И я, честно говоря, не знаю, как сформулировать. Всё время происходят какие-то странные события, вроде и не связанные между собой, но, когда их становится слишком много, на них уже не можешь не обращать внимания.

— События? — прищурился Виссарион. — Странные? Например?

— Например, с Кайсой что-то происходит, — признался Гордей. — С женой.

— Заболела?

— Вроде всё в норме, — пожал он плечами. — Только мне не по себе, когда смотрю на неё. Хотел в Египет её первый раз за всю жизнь вывезти, а она и тут вдруг истерику устроила.

— Не захотела? — удивился Виссарион.

Он несколько раз бывал у Гордея в гостях, знал Кайсу, и у него в голове не укладывалось, как она может не просто не хотеть чего-то, предложенного мужем, но вообще не изъявлять искромётной радости. Единственный пункт, по которому жена Гордея никак не могла с ним согласиться, переезд из Яруги. Кайса как раз уже много лет мечтала покинуть город.

Гордей покачал головой.

— Не захотела. Я сначала подумал, что она наконец-то забеременела. Так резко изменилась. Куда-то дела фигурки, которые её отец покойный из кости вырезал. Раньше надышаться не могла, а тут вдруг посмотрит на них и плакать начинает.

— И что говорит?

— Папу, мол, вспоминает сразу. Ну, тридцать лет не рыдала, а тут вдруг началось. Затем цветы… По всему дому какие-то веники сухие расставила. Запах… Не то, чтобы неприятный, просто странный. Очень сухой и… неживой что ли. Я попросил убрать, а она в крик сорвалась. Настоящую истерику устроила.

Гордей вспомнил, как резко изменилась Кайса в постели. Про это говорить Виссариону не хотелось.

— Её как будто подменили… — заключил он. — Если бы болела, я бы знал, что делать. А тут… У меня вообще в последнее время такое ощущение…

Виссарион перебил:

— А цветы — не бессмертники ли?

— Да разве я знаю? — пожал плечами Гордей. — Сухая трава, она и есть сухая трава. Зачем её название?

— Знаешь что? К нам довольно часто приходят бабки-экстрасенсы и просят дать воду, которой омывали тела. Им надо — не то порчу наводить, не то приворот. Санитары из-под крана наливают — жалко, что ли? Также пользуются спросом верёвки с шеи висельников, белье, личные вещи хм… «клиентов». Хочешь, я у этих экстрасенсов поспрашиваю? Чтобы тебе спокойнее стало. Нестандартные вопросы подразумевают нестандартные ответы, так ведь?

Когда Гордей вернулся домой, в комнате громко работал телевизор. Сначала он подумал, что Кайса смотрит один из своих бесконечных сериалов, в которых обязательно кто-то кого-то любит, кто-то кому-то изменяет и в результате стапятисот серий бывает наказан.

Но внезапно из комнаты послышались жуткие стоны и крики, полные ужаса. Такие, которые вообще не вязались с телевизионным «романтиком». Гордей вошёл в комнату и понял, что прав.

На экране разевал окровавленный рот жуткий тип с клыками, вываливающимся на подбородок. Он не был демонически красив и взгляд его не блистал затаённой болью и благородством. Это точно не романтическая сага о прекрасном вампире и простой, но красивой и доброй девушке. Кайса смотрела стопроцентный ужастик.

Накидка на диване вся взъерошилась складками и пестрела крошками от чипсов, которые Кайса сыпала в рот, не глядя, прямо из разорванного до половины пакета. К правому боку её прижался Тима, тоже щедро усыпанный чипсами.

Это было… Не странно, а немыслимо. Вся эта картина. Кайса смотрела только романтические сериалы. При одном упоминании о чипсах она вздрагивала. Плед на диване всегда оставался натянутым без единой складочки.

Никто, кроме Гордея, не знал, что ужастики и чипсы любила шестнадцатилетняя Нира. Вот такой — напряжённо вглядывающейся в экран и усыпанной крошками, её видел только он.

Но тридцатилетняя женщина… Зрелище настолько жалкое, что Гордей даже разозлился.

— Чего это ты? — спросил он резко.

Но вздрогнул от неожиданности только кот, обернулся на Гордея и прижал уши к голове. Кайса же отправила очередную горсть чипсов в рот, не торопясь стряхнула свежие крошки с колен прямо на диван. Жена больше не носила тёплые пижамы. Круглые коленки симпатично розовели из-под полупрозрачного пеньюара.

— Гордеев, смотри, какие спецэффекты стали чумовые! Я даже не ожидала.

Глаза её горели чистой и неприхотливой радостью подростка.

— С чего ты вдруг решила переключиться со своих мелодрам на эту чертовщину? — буркнул он, стараясь не поддаваться её восторгу.

— Столько фильмов классных вышло, — ответила она невпопад. — Смотреть — не пересмотреть. Иди сюда, это очень интересно…

Она похлопала ладонью со стороны, свободной от кота.

— Кайса, — возмутился Гордей. — Чипсы убери. Там за диваном, наверное, горы нападали. Почему ты стала есть как свинья?

Это было грубо, но жена должна понять, что его вовсе не умиляет её неожиданное превращение в подростка.

— Зато, — нисколько не смутившись, ответила Кайса, — если наступят тяжёлые времена, мы будем знать, что у нас есть запасы еды. Стоит только отодвинуть диван.

— И отряхнуть диванные подушки, — Гордей попробовал присесть рядом с ней, но почувствовал, как бедро царапает острый чипсовый обломок.

— Ага, — добродушно сообщила Кайса, но тут же замерла, впившись взглядом в экран.

Гордей стряхнул крошки, втиснулся, по приобретённой в последнее время привычке, между женой и котом. Тима, кстати, даже не поморщился, мягкой и послушной горой пуха сдвинулся к подлокотнику. Он тоже не отрывал глаз от жуткого вампира, который, припадая на одну ногу, пытался скрыться в заброшенном доме