таких же, как вы, отдыхающих, обязательно найдутся те, кто ценит каждый солнечный час, подскакивает ни свет ни заря и мчится к морю. И ладно если бы мчались они в полной тишине – нет! Утренние походы нетерпеливых курортников сопровождаются шумными сборами, перекрикиваниями в коридоре и требованием, чтобы на пляж обязательно отправились все члены компании, видимо, иначе искупаться не получится. Не возникнет ощущения праздника. О таких соседей и разбились мечты Феликса поспать подольше после долгой ночи. И если первую партию любителей нырнуть как можно раньше он сумел выдержать: тихо выругался и натянул на голову подвернувшуюся под руку футболку, то вторая, более многочисленная и шумная, Чащина победила. В коридоре то и дело кто-то бегал, дети кричали, что не хотят завтракать, взрослые пытались объяснить, что вопрос не подлежит обсуждению, кто-то забыл полотенце и кричал от лифта замешкавшемуся в номере мужу, кто-то зачем-то пел.

Обыкновенное курортное утро.

Феликс поднялся, зевнул и посмотрел на сидящую на столе Джину. Девушка, одетая лишь в тонкую майку и трусики, забралась на него с ногами и то ли изучала состояние педикюра, то ли приводила его в порядок.

– Доброе утро.

– Доброе.

– Удобно?

– Ой, только не начинай. – Девушка зевнула. – Места в номере мало, вот и приходится ждать тебя здесь. Как спалось?

– Примерно как в машине.

– Ну, да, ты ведь у нас деликатный товарищ. А мог бы поспать в настоящей кровати.

– Наверное, мог бы, – пробурчал Чащин, отправляясь в ванную. – Наверное.

Кровать в небольшом номере оказалась одна, двуспальная, но отнюдь не «king-size», диван отсутствовал, да он бы здесь и не поместился, поэтому Феликс, несмотря на дружеское, не содержащее даже намёка на игривость, предложение Джины «наконец-то поспать как человек», постелил себе спальник на балконе. Но забираться в него не потребовалось: было тепло. И всю ночь его убаюкивал шум прибоя – отель стоял метрах в пятидесяти от моря.

– Кстати, ещё вчера хотела спросить, но ты так быстро вырубился, что не успела: у тебя есть кровать? Дома, я имею в виду.

– Спроси чего полегче.

– Будешь прикидываться, что не помнишь?

– Я действительно не помню.

– Тогда пойдём длинным путём. – Девушка вернулась к созерцанию ногтей. – Тебе было удобно спать в машине?

– Так себе, – честно ответил Чащин.

– Это потому, что ты длинный.

– Я высокий.

– Поспорь ещё со мной.

– Длинными бывают лыжи. – Феликс чистил зубы, поэтому фраза прозвучала невнятно. Но Джина прекрасно её поняла.

– Не напрашивайся, я не стану звать тебя лыжами. Это не очень красиво и как-то странно.

– Я и не хотел.

– У тебя есть шрам. – До сих пор она не обращала на него внимания.

– Это с детства. С велосипеда упал.

– Ты же ничего не помнишь, – притворно удивилась Джина.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Я не спрашивала. Флекс, ты перестал разбираться в интонациях? Я просто сказала, что у тебя есть шрам. И его тебе не велосипедом сделали.

– Ну, значит, это аппендицит.

– На боку?

– Ты оканчивала медицинский?

– Нет. Но, в отличие от тебя, знаю, где вырезают аппендикс.

Девушка показала Феликсу язык, грациозно спустилась со стола, повернулась к лежащему на нём рюкзаку, стянула через голову майку, оставшись в одних лишь чёрных трусиках от купальника, заметила, что Чащин смотрит на её отражение в зеркале, улыбнулась и попросила:

– Помоги застегнуть лифчик.

– У тебя пальцы дрожат? – Феликс, который как раз закончил умываться, подошёл и помог девушке справиться с одеждой.

– Никогда не любила возиться с застёжками лифчиков, – тихо сказала Джина, глядя ему в глаза через зеркало.

– Поэтому ты часто ходишь без них.

– Заметил?

– Трудно не заметить, – признался Чащин. – Нереально.

– Вижу, ты хорошо меня изучил.

– Чучуть.

– Чучуть… – Она поправила бретельки и сообщила: – Сейчас мы идём завтракать, потом сразу купаться.

– Зачем ты это говоришь? – не понял Феликс.

– Чтобы ты опять ничего не забыл.

– Кажется я понимаю, почему решил потерять память, – пробормотал Чащин. – И не удивлюсь, если решу снова.

– Только не прикидывайся, что хочешь меня забыть. И вообще, тебе не идёт быть букой… – Она поднялась на цыпочки и сладко потянулась. – Как же хорошо, что сегодня не нужно торговать колбасой.

– Если хочешь, я договорюсь с местными…

– Нет-нет-нет… Ты что, забыл, что означает фраза: «Как же хорошо, что не нужно»?

– Вроде помню.

– Вот и хорошо.

Потом Джина натянула майку, из чего Феликс заключил, что предыдущий эпизод был придуман специально для него, и они отправились завтракать. А затем на пляж, на котором Чащин надеялся добрать сна, но быстро осознал безнадёжность затеи: здоровому предобеденному сну мешали весёленькая музыка из динамиков, которая, по замыслу пляжных управляющих, должна была создавать курортное настроение, шумные соседи, громкие дети, торговцы разным и лодочные моторы. Возвращаться в номер тоже не имело смысла, оставалось лишь каким-то образом стряхнуть сон, и в этом Чащину помог кнопочный телефон.

– Я отвечу, – сказал он устроившейся на соседнем лежаке Джине, услышав, что трубка подала голос. Поднялся и отошёл в сторону, пытаясь отыскать местечко потише. – Да?

– Можешь говорить? – Голос, разумеется, был тем же самым.

– Да.

– Тогда ответь, что ты творишь?

– Не понял? – Чащин прекрасно понял суть вопроса, но сделал всё, чтобы ответный вопрос прозвучал удивлённо. И у него получилось.

– Почему ты уехал? – уточнил незнакомец.

– Возникла непредвиденная ситуация.

– Связанная с двумя трупами?

– Ты уже в курсе?

– Разумеется, в курсе. Скажешь что-нибудь?

– Сейчас не могу. – Мог, конечно, но не хотел, поэтому ушёл от ответа. Пусть собеседник сам догадывается, почему не может: сказать нечего или рядом оказался посторонний?

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Я тоже надеюсь. – На этот раз Феликс был абсолютно искренен. – Мне тут приходится выкручиваться изо всех сил.

– Так и знал, что начнутся накладки… Ты ведь помнишь, что сегодня должен был везти фургон на погрузку?

«На какую ещё погрузку? Неужели за товаром?»

– Не сейчас, – твёрдо ответил Чащин. – Тут всё запуталось и лучше посмотреть, как они разберутся с ситуацией.

– Происходящее тебя затронет?

– Не должно.

– Хорошо. – Собеседник помолчал, а потом осторожно осведомился: – Феликс, ты ведь не сделал ничего такого, с чем мы потом не сможем разобраться?

– Даю слово, что нет. – Чащин понятия не имел, с чем они могут не справиться, но знал, что при ответе на этот вопрос обязан продемонстрировать абсолютную уверенность. – Всё происходящее – последствия того бардака, который заварился благодаря новым игрокам.

– Думаешь, людей Цезаря убрал Кимиев?

– Это первое, что приходит в голову.

– А второе?

– Над вторым я как раз думаю.

– Ну, думай, это ты умеешь.

– Спасибо.

Судя по всему, такого ответа собеседник не ждал.

– С тобой всё в порядке?

– Да.

– Тогда