– Что понеслось?

– Фигня какая-то.

– А, это да… – Кимиев прищурился. – Рза, а не могут они нам мозг выносить? Типа, для отвода глаз всю эту чушь устраивают, а сами уже сделку заключили?

– Не похоже. Я реально вижу, что все в растерянности. И он об этом говорит, как я понимаю. – Рзаев кивнул на телефон, напомнив боссу только что состоявшийся разговор.

– Да, он об этом говорит, – подтвердил Кимиев. И выругался: – Какая-то левая тема нас накрыла… А что товар? О нём что-нибудь слышно?

– Никаких следов, – уверенно ответил Рза. – Наши люди смотрят на фургон постоянно, но ничего, кроме булочек с сосисками, туда не привозят. Ну, ещё газировку и кофе. И всё это продаётся.

– Может, они решили выйти на рынок стрит-фуда? – пошутил Кимиев.

– Может…

– Или мы не туда смотрим.

Несколько секунд Рзаев обдумывал замечание босса, а потом уточнил:

– Хочешь сказать, что Цезарь специально объявил, что ждёт Хот-дога, а сам принял товар от другого курьера? И сделка уже заключена?

– Типа.

– Нет. – Сейчас Рза говорил предельно уверенно. – Во-первых, на рынке тишина. Если бы пришёл другой курьер и Цезарь провёл сделку, мы бы уже заметили на их точках новый товар. А его нет. Во-вторых, я вижу, что Читер растерян. В-третьих, я не верю, что кто-то в наших краях способен играть в такие игры – ума бы не хватило. К тому же Цезарь не ждал от нас подляны, иначе отправил бы вооружённую охрану стеречь Хот-дога от КПП до Судака. Так что нет, босс, другого курьера нет, и сделка пойдёт через Феликса.

Несколько мгновений Кимиев довольно шумно дышал – у толстяков такое случается, после чего спросил:

– Что нам теперь делать?

И услышал хладнокровный ответ:

– Ждать, каким будет следующий ход.

* * *

«Я её ненавижу?»

Жёлтый не знал, что думать. И уж тем более – что делать. Впервые за свою не очень длинную, всего-то тридцать девять лет, и не очень сложную жизнь он оказался в ситуации полного душевного раздрая. Нет, пожалуй, не впервые. В средней школе маленький Жёлтый, которого тогда называли не Жёлтым, а по имени и фамилии, был по уши и безнадёжно влюблён в девочку из параллельного класса: бегал за ней на переменах, провожал до дома, звал в кино и гулять. Всё это продолжалось до тех пор, пока её одноклассники не затащили будущего Жёлтого на задний двор школы и не вломили как следует, доходчиво объяснив юному романтику, что на его любовь есть виды у куда более достойного парня, их друга. Сама же девочка посмеялась и велела больше за ней не таскаться.

Как сильно тот случай подействовал на Жёлтого, неизвестно, но с тех пор его отношение к женщинам становилось всё более и более холодным, пока не докатилось до сугубо потребительского. Жёлтый не считал женщин равными себе, менял подружек раз в два-три месяца и не стеснялся распускать руки. И вот система дала сбой. Сначала, три года назад, в жизни Жёлтого появилась Аля, способная, кажется, вытерпеть любое его скотство. Он проверял – терпела. При этом заботилась о нём, работала не покладая рук, давала дельные советы, исполняла любые прихоти и покорно сидела под дверью спальни, когда он трахал других девок. Аля не уходила, Жёлтый привык к её присутствию и уже несколько раз говорил себе, что с ней ему лучше, чем без неё. После таких откровений, которые Жёлтый считал признаком слабости, он обязательно избивал подружку, но не прогонял, продолжая их странные, удобные только ему отношения.

А потом появилась Джина…

В Джину Жёлтый влюбился по-настоящему, мгновенно и бесповоротно, как тогда, в средней школе. Только вот понял не сразу, что, впрочем, вполне объяснимо, учитывая, что этого слова в его лексиконе попросту не было. Джина оказалась в баре случайно, заехала пообедать и задержалась, с интересом разглядывая постепенно просыпающихся парней – Жёлтый прекрасно знал этот взгляд искательницы приключений. А к взгляду прилагались неплохие дополнения: красивое лицо, озорная улыбка, стройное, худенькое тело, которое Жёлтый сразу же захотел. И получил. Отвёл Джину в спальню, сполна насладился, думал, что получится как обычно: оттрахает, выгонит и утром проснётся с Алей. Но выгонять не захотелось. Аля полночи простояла под дверью, потом ушла, Жёлтый проснулся с Джиной и понял, что ему нравится с ней просыпаться.

Потом были две недели упоительных отношений, а потом он всё испортил. Нашептал себе, что становится слабым, и решил привязать девчонку намертво, как Алю. А заодно показать, что отношения у них не равные, а «господин – рабыня». И ещё прикидывал, что из них с Алей может получиться отличный гарем, но…

Не сложилось.

Джина оказалась девчонкой с характером, да и относилась к нему совсем не так, как Аля. Давление вызвало ответную реакцию, Джина сбежала, не забыв публично его унизить. При этом Жёлтый понимал, что именно он всё испортил, и ненавидел себя за это. И ещё за то, что в прошлом году не проявил должного упорства и не отыскал Джину. Убедил себя, что она уехала, и не стал искать, а нужно было обыскать весь Крым, или, хотя бы, Южный берег, и найти… Но не получилось. За год Жёлтый слегка успокоился, во всяком случае, он так думал. Но Джина вернулась, и в его душе всё перевернулось. И вовсе не из-за денег, как он пытался всем показать. Деньги Джина действительно забрала, чем поставила его в дурацкое положение перед поставщиками и Жёлтому пришлось пережить несколько весьма напряжённых дней. Но на деньги ему было плевать. Жёлтый понял это, когда вновь увидел Джину – вчера. Однако вновь повёл себя как идиот. И в первый, и во второй раз. Но Жёлтый знал, почему так себя ведёт – его пожирала ревность. Его рвала на части мысль, что Джина ложится с длинным Хот-догом и он обнимает её. Жёлтый вспоминал их яркие ночи и едва не выл, представляя, что сейчас она дарит свою неистовую страсть Хот-догу. Попытался отвлечься, но яростный и страстный секс с Алей не вернул душевного спокойствия, наоборот, кончив и развалившись на кровати, Жёлтый неожиданно подумал, что в это самое время Хот-дог хлопает потную, стонущую Джину по заднице и, улыбаясь, говорит, что ему хорошо.

Удовлетворение мгновенно улетучилось.

Выгнав Алю, Жёлтый некоторое время повалялся, затем вышел в зал и предложил ребятам сыграть в карты. Предложил так, что отказаться никто не рискнул. Впрочем, в карты пацаны всегда соглашались охотно. Три часа за столом должны были улучшить настроение, тем более что карта шла,