расчёты, в своё горе по Уайресс. Но когда небо начало едва заметно светлеть — первые намёки на искусственный рассвет — он вдруг выпрямился, и его глаза за стёклами очков загорелись тем особым светом, который бывает у людей, только что увидевших решение невозможной задачи.

— Молния, — сказал он.

Финник поднял голову — медленно, тяжело, как человек, несущий на плечах непомерный груз:

— Что?

— Молния в секторе два — Битти начал говорить быстрее, слова набирали скорость, как камень, катящийся с горы. — Но молния такой силы — миллионы вольт, способные убить мгновенно — требует огромного количества энергии. Колоссального. Откуда она берётся? Откуда гейм-мейкеры черпают столько мощности?

Джоанна пожала плечами:

— От генераторов? От Капитолия? Какая разница?

— Разница огромная. — Битти настаивал, и в его голосе была страсть учёного, который наконец увидел истину за хаосом данных. — Арена работает от электричества. Барьер, который удерживает нас внутри, который создаёт иллюзию неба, который контролирует климат — всё это требует постоянного, непрерывного питания. Где источник?

Китнисс начала понимать — смутно, на уровне интуиции:

— Ты думаешь, молния как-то связана с силовым полем?

— Больше чем просто связана. — Битти подался вперёд, его голос понизился до заговорщицкого шёпота. — Я думаю, молния питает арену. Каждые двенадцать часов — массивный электрический разряд, целая серия разрядов. Это не просто ловушка для трибутов. Это перезарядка всей системы. Энергия попадает на арену, концентрируется, распределяется по силовому полю.

Финник нахмурился — впервые за часы на его лице появилось что-то, кроме горя:

— Даже если это правда — что это нам даёт?

Битти посмотрел на него, и в его глазах была надежда — хрупкая, отчаянная, но настоящая:

— Каждая система имеет слабость, уязвимое место. Если молния питает арену, значит, есть способ использовать это против неё. Против них.

— Как? — Китнисс наклонилась ближе.

Битти начал чертить в грязи — линии, стрелки, схемы, которые имели смысл только для него:

— Силовое поле работает как замкнутая система. Энергия входит, распределяется, поддерживает барьер. Но если создать обратную связь... перегрузку изнутри... — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Нам нужен проводник. Специальный провод, который может выдержать удар молнии. Если протянуть его от точки удара — от дерева, куда бьёт молния — до силового барьера, в момент разряда...

— Что произойдёт? — Джоанна спросила, и в её голосе впервые за долгое время была не агрессия, а искренний интерес.

— Теоретически? — Битти глубоко вздохнул. — Молния пойдёт по проводу. Миллионы вольт ударят в силовое поле изнутри. А барьер не рассчитан на такую нагрузку с внутренней стороны — он защищает от внешних воздействий, не от внутренних. Он может... не выдержать.

Тишина. Тяжёлая, звенящая тишина.

— Ты хочешь сказать, — Финник начал медленно, словно пробуя слова на вкус, — что ты можешь отключить силовое поле? Сломать арену?

— Возможно, — Битти признал. — Теоретически возможно. Но есть проблема. Нам нужен специальный провод. Не обычный — обычный сгорит мгновенно при таком напряжении. Нужен сверхпроводящий кабель, способный выдержать миллионы вольт без разрушения.

— И где мы возьмём такое? — Китнисс спросила, хотя уже знала ответ.

Битти покачал головой:

— Здесь — нигде. Уайресс могла бы создать что-то подобное, если бы у неё были материалы и инструменты. Она была гением в этих вещах. Но теперь... — Он жестом обвёл джунгли вокруг. — У нас нет ничего.

Джоанна ударила кулаком по земле, и в её глазах была ярость бессилия:

— Великолепно. У нас есть план, который мог бы сработать, мог бы всё изменить — но нет способа его осуществить? Это какая-то больная шутка?

— Пока что, — Битти сказал тихо. — Пока что у нас нет провода. Но это не значит, что его нет вообще.

Финник посмотрел на небо, где первые лучи искусственного солнца начинали пробиваться сквозь листву:

— Сколько времени до следующей молнии?

— Около десяти часов.

— Тогда у нас есть десять часов. — Китнисс произнесла это твёрдо, как приговор. — Десять часов, чтобы найти этот чёртов провод. Или придумать другой план.

Они посмотрели друг на друга — четверо выживших. Финник, который потерял Мэгс и, казалось, потерял часть себя вместе с ней. Джоанна, дикая и непредсказуемая, чья ярость была единственным, что держало её на ногах. Битти, чей безумный план был единственной надеждой — и одновременно невозможным для исполнения. Китнисс, которая не знала, где Пит, жив ли он, думает ли о ней.

— Может, в Роге есть что-то подходящее? — предложила Джоанна. — Припасы, оборудование?

— Карьеры контролируют Рог, — напомнил Финник. — Приблизиться туда — самоубийство.

— У нас нет выбора. — Китнисс услышала собственный голос и удивилась его твёрдости. — Если мы хотим осуществить план Битти, нам нужен провод. А если его нет в джунглях...

Она не закончила. Не было необходимости. Им придётся украсть его у карьеров. Или найти другой способ сломать Игры. Часы тикали. Десять часов до молнии. Десять часов, чтобы изменить всё или умереть, пытаясь.

Глава 13

Зал спонсоров гудел как потревоженный улей, и атмосфера накалялась с каждой минутой, будто само здание было готово взорваться от концентрированного возмущения. Хэймитч наблюдал за происходящим от барной стойки, потягивая виски и позволяя себе редкое удовольствие — мрачное удовлетворение от вида богачей, которые наконец-то чувствовали себя бессильными.

Впервые за все годы, что он помнил, спонсоры возмущались не из-за недостатка зрелища, не из-за скучных смертей, не из-за того, что их любимцы погибли слишком быстро. Они возмущались потому, что не могли помочь своему фавориту. Потому что их деньги — все эти миллионы — лежали мёртвым грузом, бесполезные, как пачка красивой бумаги.

Ирония была восхитительной, и она почти компенсировала всё остальное. Почти.

Толстый промышленник из Второго дистрикта — тот самый, который первым рискнул двадцатью тысячами, — размахивал планшетом перед лицом несчастного помощника Сенеки Крейна. Его лицо приобрело оттенок спелого помидора, который хорошо сочетался с багровым оттенком бугристого носа, вызванного дорогим алкоголем:

— Это неприемлемо! Абсолютно, категорически неприемлемо! Я вложил триста пятьдесят тысяч — вы слышите меня? Триста пятьдесят! — в Мелларка, и что я получаю взамен? Пустой экран! Он невидим! Как, скажите на милость, мои деньги должны помочь трибуту, которого вы, гении, не можете найти?!

Помощник — молодой человек в безупречном костюме, чьё имя Хэймитч так