помню, был в ярости. Нашу целочку он себе приметил, но наследник оказался умнее. Или хитрее. Он не стал делать официальных заявлений. Просто подобрался поближе и трахнул. Каков, а?

Я уже было решила, что зов — это не так уж страшно. Пора избавляться от этой связки ядовитых змей. Но тут прозвучало знакомое мне имя.

— Рубан был в княжестве по приказу Малахара. Он первым нашел нашу курочку. Но не успел ничего сделать. Наследник в три счета уломал эту целочку покувыркаться. Говорят, жарил ее две ночи подряд!

— А Талия? — ахнула Лиана. — Они же были помолвлены!

— Талия понимающая девушка, — усмехнулась Малита. — И не менее честолюбивая. Дракон — император Аметист — это не заурядный драу, владелец виноградников. Так что она согласилась потерпеть и подождать. Оно того…

Ну хватит. Я встала.

— Отойди, — велела Грэне, которая сидела у края, перекрывая выход. Девушка подскочила, даже зова не понадобилось. Впрочем, думаю, все что хотели, они до меня донесли.

Следующим шагом я разорвала пленку в спальню императрицы. Появилась прямо перед мечущейся по комнате Лессой.

— Все хорошо, я же говорила.

Она упала в кресло:

— Я не знала к кому бежать. Но стражникам сказала, надеюсь, они поспешили к беседке.

— Возможно. Лесса, принеси воды, пожалуйста. И найди писчие принадлежности, нужно кое-что записать.

Девушка исчезла, а я села на кровать. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что спектакль в беседке был нацелен на то, чтобы обидеть меня и навредить Амета. Аметисту, мать его! Но разум с чувствами так и не подружился. Мне было больно, обидно, противно.

Кроме того, даже разум не мог избавиться от всех сомнений. Все же наследник мне уже лгал. И действительно слишком удачно оказался в нужное время в нужном месте.

Могло ли сказанное быть правдой? Не мог Малахар не понимать, что ему не светит стать драконом. Могли ли в маленьком мальчике с фиолетовыми глазами с юности взращивать мысль, что именно ему суждено стать первым и великим? Что ради этого только и нужно воздержаться от любовной близости до поры до времени…

Ведь Рубан действительно был там, оказывая мне постоянные знаки внимания. Ради того, чтобы выкрасть для Малахара? Или просто следил, ожидая, пока не появится главный герой пьесы?

Я поморщилась. В последнее время меня то и дело тянуло на театральные сравнения. Но что поделать, если кажется, что я действительно стала участником дрянного представления⁈

Сомнения — враг доверия. А если последнее подкошено, то сомнения становятся его убийцами. Я не верила Малите. Но я не доверяла Аметисту. Вот в чем беда. К тому же он не спешил ко мне с объяснениями.

Лесса принесла свежий графин, бумагу и карандаши.

— Я ухожу, — решила сообщить служанке. — Если хочешь, заберу тебя с собой. Мне нужна толковая помощница в лечебнице.

Я знала, что девушку ничто не держит в империи. И успела к ней привязаться.

— Я хочу пойти, — пролепетала она. — Но я же никого не знаю, как я…

— Не переживай. Я позабочусь о тебе, обещаю.

— Тогда… Да, спасибо! Собрать ваши вещи?

— Только остатки флаконов. Больше ничего не нужно. Ну и свои вещи, которые сочтешь нужными.

Лесса убежала. Надеюсь, что собираться. А я присела на краешек стула, крутя в пальцах графитовый стержень.

«Мне нужно время. Слишком много всего свалилось. Больше, чем я сейчас готова выносить. Это не отказ говорить, это отсрочка. Приходи, когда будешь свободен от обязательств. Мы обязательно поговорим».

Лесса не подвела. Вернулась с небольшой сумкой, тщательно уложила флаконы среди своих вещей. Решительно тряхнула кудрями. И тихонько взвизгнула, когда я провела ее сквозь паутину в свою спальню в мамином замке.

***Амет***

Обратное обращение тоже произошло само собой. Когда исчезла угроза, когда противник горкой обожженных костей остался лежать на песке, тело само приняло человеческую форму. Так я оказался посреди арены. Голый и такой же мокрый, каким был, когда плавал в пруду.

Первым делом я рванул к Эни.

— Амет? — пробормотала она, закатывая глаза. — А почему ты голый?

— Прикройся, дружище, — на плечи лег мундир.

— Ты спокойно смотрел, как ее убивают? — мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Рубана. Я поднял Эни и обернулся к нему.

— А что я должен был сделать? — его голос сразу охладел. — Метка никого не подпускает внутрь арены. — Сам-то где был?

— Я, в отличие от тебя, потерял память! — мне самому это оправдание показалось жалким. — Но ты-то в курсе, так?

— Что⁈ В чем ты пытаешься меня обвинить⁈

Я молча направился мимо него к дворцу. Наверное, зрелище было эпатажное — мундир прикрывал спину и задницу, но оставался распахнутым спереди. Встречные отводили глаза.

— Позови целителя, — бросил я Рубану, который шел рядом и тихо, но весьма замысловато ругался.

В этот момент Эни распахнула глаза и вяло завозилась, словно пытаясь вывернуться из моих рук. Я прижал ее крепче, она тут же застонала.

— Грех меня побери! — ругнулся я безо всякой фантазии и рванул по ступеням.

— Ее вещи в спальне императрицы, неси туда, — крикнул Рубан, пробежав мимо лестницы, — я за Золитом!

Кровать была застелена, я одной рукой стянул покрывало, прижимая к себе Эни. Потом аккуратно уложил ее на простыни. И только теперь рассмотрел раны. Одна на шее — огромное красное пятно, спекшиеся волосы, опаленная кромка воротника. Вторая на ноге — куда страшнее — ткань приплавилась к коже, а потом оказалась содрана полосами, едва ли не с мясом. Теперь все запеклось — кровь, песок, обрывки ткани. Я с шумом втянул воздух, представив, какую боль должна была испытывать эта нежная девушка.

— Отойдите, — драу Золит протиснулся мимо меня к кровати.

Я сдвинулся чуть в сторону, давая ему место, но никуда не ушел, внимательно наблюдая за действиями целителя. Тот первым делом проверил резерв и огорченно поцокал:

— Истощена, практически выжжена. И рана на ноге дряная, песок вплавился, не вымыть. Я усыплю ее, вытащу грязь даром. Прикажите нести теплую воду и чистые тряпки. И прикройтесь, драу наследник! Ваше достоинство уже все оценили!

Я хмыкнул, но внял. Убедился, что принесли все требуемое, обмотал бедра полотенцем из уборной и ушел переодеваться в свои комнаты. Когда вернулся, Эни спала, накрытая легкой простынкой. На тумбочке стояла шеренга пустых бутылочек.

— Служанка присмотрит за ней, — произнес драу Золит устало. — Все будет хорошо.

— Я сам присмотрю, — вышло несколько резко, но я не мог позволить себе уйти.

— Неужели у будущего императора не найдется других, более важных дел?

— Не найдется, — отрезал я, и лекарь, тихо усмехнувшись, ушел.

Сон Эни был тяжелым. Она