так… я бы сказал недипломатично! Выслать послов… это демарш, от которого в Лондоне долго будут морщиться.

— Михаил затеял свою игру. В Париже это никому не понравится. Думаю, в Лондоне будут такого же мнения. — заметил Жоффр.

— Уверен в этом. Поспешим. Надо отправить шифровку в столицу.

И оба генерала быстро отправились к своим автомобилям, припарковавшимся около одного из подъездов в Зимний дворец.

Глава двадцать четвертая

Петру отчаянно мешают совершить Большой переезд в Москву

Глава двадцать четвертая

В которой Петру отчаянно мешают совершить Большой переезд в Москву

Петроград. Зимний дворец

6 декабря 1917 года

Такие тяжелые дни, которые последовали за убийством Натальи Брасовой, ее очень скромными похоронами и подготовкой к переезду Романовых в Москву Петру и не снились. Сначала надо было решить организационные вопросы. Главным из них стало сохранить жизнь наследнику престола, Георгию, на которого открыли беспощадную охоту… Для того что бы перечислить всех жаждущих его смерти не хватило бы пальцев на обеих руках: иностранные агенты, и представители аристократических семей, и даже кто-то из самих Романовых, отправленных в опалу, но имевших своих конфидентов в столице. Хорошо, хоть староверы притихли, а вот еврейские финансисты и выкресты-банкиры, наоборот, активизировались. Кто-то издалека очень хорошо простимулировал их деятельность, к сожалению, направленную во вред государству[1]. И все эти смертельно опасные движения заставляли быть трижды осторожными. Георгия тайно перевезли в подмосковную вотчину Романовых — Измайлово, это село можно было считать уже окраинами Москвы, хотя в город оно включено пока что не было. Ехал он вполне легально, с поддельными документами и фальшивым отцом — поручиком Тайной канцелярии. Роману Волкову пришлось загримироваться, сменить платье и в результате он выглядел как чиновник небольшого достатка. Для перевозки этого оказалось достаточно, впрочем, несколько так же тщательно переодетых и загримированных телохранителей картину «малого переезда» не портили. Малым этот переезд историки назовут в противовес «Большому переезду» — всей семьи Романовых и важнейших государственных институтов в старую-новую столицу.

В Петрограде весть о переносе столицы восприняли без восторга: к императору зачастили делегации от самых разных институтов власти, организаций, обществ и аристократических кругов (партиями их не назовешь, а так будет точнее). И их надо было принять и выдать для каждого удобоваримую версию перемен. Больше всего Петр устал от делегаций стран-союзников. Новые послы стали вести себя не в пример агрессивнее и настойчивее тех, кого выслали из России. Да, они не столько угрожали, сколько действовали убеждением и обещанием преференций, вот только веры их словам не было от слова «вообще». Если смогут обмануть — обязательно обманут. Единственным союзником, который оказал действенную помощь Российской империи стали бывшие враги… самураи. Японцы, по просьбе императора, и за российское золото, передали достаточно большое количество устаревших морских орудий калибром от четырех до шести дюймов. Многие из них были сняты с потопленных российских кораблей во время русско-японской, не к ночи она будет помянута! Но тем не менее, орудия с боеприпасами к ним выгрузили во Владивостоке, проход транспортам обеспечили ледоколы, после чего отправили в Москву, где их срочно «обували» в броню и устанавливали на бронепоезда. Надо сказать, что прибыли они как никогда вовремя, время на создание бронированного кулака было достаточным. Именно действия отрядов бронепоездов, для которых оперативно научились прокладывать дороги-времянки, позволили удержать фронт на реке Икве и у Проскурова.

Ведь главные события этой осени развернулись как раз в районе этого старинного малороссийского города, в который рвались немецкие корпуса, под командованием генерал-лейтенанта, баварского графа, Феликса фон Ботмера. В свое время именно он сумел притормозить Брусиловский прорыв, который так и не поддержали другие русские армии. Этот седовласый жесткий полководец был отозван из Лотарингии, где боев не намечалось, и принялся развивать наступление с присущей ему энергичностью. Он рвался к Проскурову, как ястреб рвется к зазевавшейся пичуге. Но именно растянутые коммуникации и слабо обеспеченные фланги позволили Брусилову поквитаться со своим прошлым «обидчиком». Слева ударил Чехословацкий корпус, подкрепленный теми самыми московскими бронепоездами, петроградские, в основном, действовали на Икве. Кроме того, чехи и словаки получили броневики в достаточном количестве. Их удар резко затормозил движение корпусов фон Ботмера на Проскуров, а еще перед городом был создан настоящий укрепрайон с многочисленной артиллерией, на который немцы нарвались и остановились. И в этот момент в прорыв на правом фланге ринулась Первая конная армия, которая получила и легкую артиллерию, и минометы, и броневики, которые и позволили проломить фланг немецкой пехоты. А дальше начался беспримерный рейд кавалеристов по немецким тылам. Большие гарнизоны они не трогали, но железнодорожные станции и пути разрывали к чертям, мосты жгли или взрывали, удачно сожгли несколько крупных складов с вооружением и боеприпасами (что-то себе прихватили, но терять мобильность не могли, потому и подпустили красного петуха). Особенно навели шороху под Пшемышлем, в котором войск противника почти что не было, но вот военные склады оказались просто переполнены. Выходили назад, обходя Львов, он же Лемберг, но как раз вышли на тот участок, на котором лишенные припасов немцы сдерживали удар чехословацкого корпуса.

Образовался еще один прорыв, которым Брусилов и Каледин воспользовались самым решительным образом. Туда были брошены последние резервы, которые и нанесли удар такой силы, что фон Ботмеру пришлось отступать от Проскурова и очень быстро, иначе бы попал в окружение. По дороге назад немцы потеряли достаточно много тяжелого вооружения, иначе бы просто не вырывались, и всё это досталось русской армии. Вскоре стихла и бойня на Икве, вымотанный этим сражением, немец откатился на прежние позиции. Те, что наспех соорудили под «русским Верденом» оказались настолько разрушены тяжелыми снарядами, что найди командование императорской армии резервы — и разгром стал бы реальностью. А так германская армия организованно отступила на прежние позиции. Немец-то был уже не тот, что даже в шестнадцатом! Голод сказывался и на армии. А захваченные территории ничего в качестве добычи тевтонам не дали: эвакуация населения и продовольствия оказалась действенной мерой против попыток Рейха решить свои проблемы за счет захвата плодородной Малороссии. Именно это стало причиной того, что германское командование приостановило наступление, которое не решало их главной задачи: обеспечения рейхсвера продовольствием.

Брусилов возвращался в Петроград в приподнятом настроении. Реванш у фон Ботмера взял, фронт стабилизировал. Хотелось бы большего, но, тут, как говориться, следовало по одежке протягивать ножки. Помогло то, что император буквально перед наступлением германца сумел провести важную акцию: все фронтовики получили государственные сертификаты на землю. По этому акту, который был опубликован в