Я прощаюсь со своей подругой, и, пока она выводит сына за дверь, ускользаю по коридору в поисках ванной. Домик маленький, и я с первого раза нахожу то, что ищу.

Когда заканчиваю, в доме становится тише. Наверное, Меган ушла, и я собираюсь попросить Чейзу, отвезти меня домой.

Но что-то бросается в глаза в комнате напротив — край черно-белого плаката, идущий почти от пола до потолка.

Мне любопытно, а дверь уже наполовину открыта, поэтому беру на себя смелость толкнуть ее до упора.

Что привлекло мое внимание? Гигантский постер Джессики Альбы в наряде стриптизерши из фильма «Город грехов».

— Боже мой, — вырывается у меня.

— Не заходи туда! — в панике кричит Чейз, подбегая ко мне.

Но уже поздно. Я вижу то, что он хотел утаить. Осматриваю комнату, подмечая детали. Тут есть плакат к фильму «Гладиатор» и еще один постер к оригинальным «Людям Икс». И даже целая книжная полка, посвященная памятным вещицам из комиксов о Мстителях. Рядом стоит студенческий письменный стол — один из тех, что покупают в Target (прим.: американская компания, управляющая сетью магазинов розничной торговли, работающих под марками Target и SuperTarget) и самостоятельно собирают, а над ним — пробковая доска с фотографиями и билетами с концертов, прикрепленные кнопками. Есть еще несколько фотографий полуобнаженных женщин, хотя они не такие откровенные, как Джессика, которая, кажется, находится в центре внимания.

Это комната подростка. Комната парня-подростка.

— Это не то, чем кажется, — говорит Чейз, становясь рядом со мной.

— Это твоя комната? — смеюсь я. Мне не нужен ответ. Я знаю, что комната его. Она подходит ему также хорошо, как и татуировка, набитая на его бицепсе.

Продолжая посмеиваться, захожу внутрь, чтобы лучше все рассмотреть. Тут просто потрясающе. От графических романов и ежегодников на книжной полке до коллекции DVD в ящике рядом с кроватью — есть на что посмотреть. И так много можно узнать.

— Да ладно, — говорит Чейз. — Будь справедливой. Я был ребенком, когда приобрел большинство этих вещей.

Я приподнимаю бровь.

— Большинство?

— Все, — поспешно поправляет он. — Все это.

— Тебе тридцать три года, но ты не успел что-нибудь выбросить? — Я никогда не позволю ему выйти из этого невредимым.

Он в отчаянии запрокидывает голову.

— Здесь так с тех пор, как я уехал в колледж. Понятно? Поуп не беспокоился о косметическом ремонте, и у меня не было причин возвращаться и заниматься этим самому, это был своего рода музей моих подростковых лет. Я переехал сюда всего месяц назад, после операции Поупа на колене, и нет, я еще не успел ничего здесь изменить, но планирую. Скоро.

— Конечно, — скептически говорю я.

Подхожу к его книжной полке и просматриваю несколько названий. Есть несколько книг Аластера Рейнольдса, Стивена Кинга и Рэя Брэдбери. Я морщу нос, глядя на автобиографию Мальчика-зверя, но потрепанная копия «Американские Боги» вызывает сожаления, я предполагала, что он читает только «Playboy».

Честно говоря, я рада, что ошибалась.

— На самом деле я пытался убедить Поупа занять мою комнату, чтобы ему не пришлось подниматься по лестнице, но он слишком горд и упрям.

Я небрежно пожимаю плечами.

— Или, ему нравится его спальня. Может, у него есть дорогие воспоминания, как и у тебя.

Я чувствую на себе взгляд Чейза, когда подхожу к пробковой доске. Прикрепленные фотографии, похоже, относятся к разным периодам его жизни. На некоторых он подросток. Худее и без бородки, но все равно привлекательный. Все такой же дерзкий, если я правильно интерпретирую его выражение лица.

На других моложе, и я бы не узнала его, если бы не нос и глаза.

Есть фотографии семьи.

— Твоя мама? — спрашиваю я, указывая на женщину с круглым лицом, похожей на помесь Меган и Поупа.

Чейз подходит ко мне, вероятно, чтобы посмотреть, на кого я смотрю.

— Ага. Фотографировали незадолго до ее смерти.

— А после того, как она умерла, вы переехали сюда?

Он кивает.

— Папа погиб в автокатастрофе, когда Меган была совсем маленькой. Я его даже не помню. Поэтому, когда мама умерла, бабушка и Поуп взяли нас к себе.

— Когда твоей бабушки не стало?

— Несколько лет назад. Вот здесь она с Кейном. — Мужчина указывает на фотографию пожилой женщины с подбородком, как у Чейза, держащей новорожденного ребенка. В этом есть что-то такое милое и искреннее, что у меня сжимается сердце, и приходится отвести взгляд.

Я натыкаюсь на фотографию, на которой подросток Чейз обнимает блондинку с прической похожей на ретро-булочки с корицей, в стиле Гвен Стефани примерно 2001 года.

— Твоя школьная подружка?

— Одна из них. Завидуешь?

— Нет! — Если только чуть-чуть. Что глупо.

Но я помню себя в том же возрасте. Тогда я еще верила в отношения. Верила в долго и счастливо. Что было бы с нами, если мы встретились тогда?

У меня в животе шевелятся бабочки, не столько связаны с похотью, сколько с увлеченностью. Они так давно не давали о себе знать, что я едва осознаю это чувство.

— Ты приводил сюда девочек? — спрашиваю, ступая на опасную территорию. Мои мысли движутся в опасном направлении. Запретных фантазий. Желаний.

— Никогда, — серьезно говорит он.

— Да уж, я тебе не верю. — Я перехожу к коробке с DVD у двери, притворяясь, что мне любопытно увидеть, что он любил смотреть в подростковом возрасте — как и я, — но на самом деле, мне просто нужно немного пространства, прежде чем позволю этому сумасшедшему чувству щебетанья завладеть собой.

Но Чейз следует за мной.

— Я предельно серьезен. У Поупа есть дробовик. Он частенько угрожал отстрелить мне член, если я затащу девушку в постель. Запугал меня до смерти.

Я нервно смеюсь, не отрывая глаз от фильмов.

— И все же сейчас ты пытаешься соблазнить меня. Ты, должно быть, преодолел свой страх.

— У Поупа артрит. Ему слишком хлопотно заряжать пистолет. — Раздается мягкий звук закрывающейся двери, я поднимаю глаза и вижу, что он нас запер. — И я всегда сожалел, что бездействовал.

У меня учащается пульс, и сразу промокают трусики. Я уже наполовину фантазирую, каково было бы быть его девушкой-подростком. Красться, зажиматься и трахаться за спиной моей матери, веря, что мы с ним созданы друг для друга.

Но все это неправильно. Фантазия, иллюзия. Мотивация.

—