был похож на поцелуй с Кристофом. Тело не отзывалось на Мира так, как делало это, стоило Кристофу приблизиться. Не было мурашек, истомы и возбуждения. Была лишь неловкость.

Терра отстранилась и уперлась ладонью в грудь Мира. Тот озадаченно смотрел на нее своими голубыми глазами, в которых сейчас будто бы собирался туман.

– Прости… – надтреснутым голосом произнесла Терра. – Я не могу ответить тебе.

– Я тебе даже не нравлюсь? Мне казалось…

– Не в этом дело. Ты замечательный.

– Но?..

– Но мое сердце занято.

Мир откинулся на спинку стула и обескураженно взлозматил свои кудрявые волосы. Он выглядел расстроенным и сбитым с толку.

– Мир, прости меня.

Терра, смущенная ситуацией, которая развернулась на глазах других учащихся, отвела глаза и наткнулась взглядом на Кристофа. Он появился буквально из ниоткуда! Мужчина стоял у интерактивного экрана, сложив руки на груди, и неотрывно смотрел на нее. Терра нервно сглотнула, чувствуя, что проваливается в пучину отчаяния. Неужели он все видел?! Что он подумал? Терра почти незаметно покачала головой, давая понять, что все это – чудовищное недоразумение, но лицо Кристофа оставалось непроницаемым. Словно маска. Его окликнул другой подошедший преподаватель, указывая на неработающий экран проектора, и Кристоф отвернулся.

– Это он? – Мир проследил взгляд Терры. – Ты влюбилась в Кристофа?

Терра вздрогнула. Она не могла посмотреть на себя со стороны, но наверняка ее взгляд даже в полутьме был очень красноречив.

– Да, – тихо сорвалось с ее губ. – По уши влюбилась.

– Терра, ты в себе? Он из другого мира! Опустошитель! – Прошипел парень. – Какое вас ждет будущее?

Эти слова задели и разозлили Терру. Какое право имел Мир давать оценку ее чувствам и ее будущему?! Она уже не маленькая девочка, может сама принимать решения и делать выводы. Если бы все умели любить не по зову сердца, а по решению разума, то стольких проблем можно было избежать. Даже Кристоф являлся плодом запретной любви человека и опустошителя! Но разум глух, когда поет сердце.

– Сердцу не прикажешь. Я люблю его. Прости. Мне очень жаль! Ты мне дорог, и я бы не хотела терять тебя как друга, – Терра сделала попытку прикоснуться к Миру, чтобы ободрить, но тот резко отстранился.

Парень злился и негодовал. Он встал, с громким звуком отодвинув стул, схватил свою сумку и спешно направился к выходу. Шаги его выглядели отрывистыми и раздраженными. Перед тем как выйти Мир кинул острый взгляд на спину Кристофа.

Терра до боли закусила губу, чтобы не разреветься прямо здесь. Все рушилось на глазах: друг с разбитым сердцем на нее обижен, а Кристоф, который буквально похитил ее душу, видел их поцелуй! Только бы он все правильно понял! Мужчина стоял к ней спиной, беседуя о чем-то с другим преподавателем, и не оборачивался.

Терра спешно кинула оставшиеся на столе вещи в сумку и выбежала в коридор. Мира и след простыл. Надо дать ему остыть. С Кристофом тоже сейчас не поговорить, слишком много народу рядом с ним. Вновь наступало томительное ожидание.

Терра, опустив плечи, отправилась в другой конец коридора. Сейчас даже темнота не пугала ее. Она рассматривала причудливый поблескивающий узор на полу, казавшийся в полутьме каким-то драгоценным. Так она добрела до большого скругленного окна, уходящего в пол. Ручка на створке была повернула не до конца, и девушка ощутила острое желание вдохнуть вечерний воздух прямо сейчас. Не остановила ее даже возможная выволочка от кого-то из преподавателей: в то время как в библиотеке планировался урок по технике безопасности Терра собиралась высунуть нос в окно третьего этажа.

Девушка приоткрыла створку. В лицо тут же полетели снежинки, вызывая необъяснимый восторг. Терра села прямо на пол и свесила ноги за окно. Смотреть вниз было слишком страшно, но это и не требовалось. Просто приятно было болтать ногами. В голове стало совсем тихо. Внутренний голос молчал. Терра вытянула ладонь и поймала снежинку, которая тут же превратилась в каплю. Мороз пробирался под легкую кофточку, но это было даже приятно. Хоть что-то чувствовать, помимо всепоглощающей вины, ставшей уже верным спутником.

– Почему все так? – спросила Терра в пустоту, не ожидая ответа.

– Надеюсь, ты не надумала спрыгнуть? – послышался знакомый девичий голос за спиной.

Терра вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Позади стояла Литрис, сунув руки в карманы широких штанов. Она небрежно кинула сумку на пол и уселась рядом, чем немало удивила Терру.

– Нет, конечно, – заверила ее Терра. – Хотелось остудить голову.

– Любовные неудачи? Видела, как выбежал тот кудрявый красавчик.

– Можно и так сказать. Все сложно.

– Не знаю, что у вас произошло, но я могу понять твои переживания.

Они некоторое время молча смотрели на причудливый танец снежинок в воздухе, которые летели в сторону и вниз. Терра любовалась, будто загипнотизированная, и чувствовала себя частью стихии. Все пустое и временное, важен лишь текущий момент. Пар клубами вырывался каждый раз, когда девушки выдыхали.

– Я ведь так и не поблагодарила тебя за спасение в пабе. И за то, что ты никому не рассказала о нашем разговоре.

– Уверена, ты бы сделала тоже самое на моем месте.

– На самом деле нет. В минуты опасности я впадаю в ступор. Я трусиха. Не лучшее качество для того, кто собрался стать полицейским.

– Тебе совсем не обязательно идти по стопам дяди.

– Знаю. Но от меня этого ждут. Семья должна гордиться мной. Проще согласиться, чем идти против течения.

– Важно лишь то, что чего хочешь лично ты. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на чужие ожидания. Потом, лет в 40, ты проснешься и поймешь, что жила не свою жизнь, но будет уже поздно. Вернуться на развилку дорог уже нельзя. Время будет безвозвратно потеряно.

Литрис окинула Терру задумчивым взглядом:

– Очень по-философски. Но себе я уже не доверяю. Если идти по проторенной дорожке, не ошибешься.

Терра тоже кинула взгляд на Литрис, полный невысказанных вслух вопросов, и Литрис лишь натянуто улыбнулась, хотя в глазах плескалось отчаяние.

– Я рада, что мы поговорили, – призналась Терра. – Обычно ты выглядишь менее дружелюбной.

– Не обольщайся, подружками нас называть еще рано. Мне стало немного легче после нашего последнего разговора. Когда говоришь вслух,