– Мы обсудим это позже. Ты останешься здесь и дождешься меня.

– Нет!

Кристоф отстранился и взялся за ручку входной двери. Терра сделала шаг к нему, но нечто невидимое ухватило ее за лодыжку, не пуская с места.

– Ты не посмеешь! – воскликнула девушка. – Силой меня держать будешь?!

– Если понадобится, буду. Это для твоей же безопасности.

– Пользуешься, что у меня нет активных способностей!

– Они у тебя есть, но ты не торопишься их применять.

– Не боишься, что однажды я стану сильной и положу тебя на лопатки?!

Кристоф добродушно рассмеялся.

– Не только не боюсь, но и жажду этого. Для каждого учителя честь, когда ученик однажды превосходит его. Я с удовольствием проиграю тебе.

Кристоф стремительно вышел и без колебаний закрыл дверь на замок. Если с ним что-то случится, и он не вернется, Терра всегда сможет открыть окно и позвать на помощь или воспользоваться его компьютером. Из-за двери слышались возмущенные ругательства разъяренной девушки.

– Негодяй! Подлец! Ух, попадись мне на глаза!

Терра, освобожденная от невидимой хватки, негодующе постучала по запертой двери. К счастью, в коридоре не было посторонних, чтобы услышать этот бунт.

***

Лес встретил его холодно. Высоко в небе висел бледный диск луны, кидая зловещий свет на извилистую тропинку под ногами. Под тяжелыми сапогами похрустывала мерзлая земля, усеянная тонким слоем изморози. Лапы пушистых сосен кололи и царапали всякий раз, когда Кристоф пробирался мимо них. Они будто пытались обнять его, затормозить, задержать. Изо рта вырывался пар и смешивался с густой темнотой, обступающей со всех сторон. Мужчина пробирался вглубь леса. Ноги его вели так, будто бы он точно знал дорогу. Сейчас Кристоф мог не притворяться, не создавать привычный образ сдержанного и рационального преподавателя. Он отличался от окружающих жителей первой параллели и ничего не мог с этим поделать как бы ни старался. Кристоф расслабленно выдохнул, затем шумно втянул носом воздух и прислушался к собственному чутью. То, что он так старательно прятал и глушил в стенах университета, потребовалось именно сейчас. Это были лишь крохи по сравнению с тем, что он мог раньше. Энергетические нити крепко держали темную сущность взаперти. От способностей опустошителя сейчас осталось лишь немногое: уже не шторм, а рябь на водной глади. Кристоф вновь вобрал в себя прохладный воздух, наполненный ароматом сосен, желая почуять энергию в этом ночном лесу. Зверь источал особый запах с примесью второй параллели, который трудно спутать. Кристоф и сам когда-то насквозь был пропитан этим зловонием, и жег силентиум в надежде избавиться от удушающего шлейфа, который мог почуять только он сам. Азарт охотника – давно похороненное чувство. Мужчина вовсе не гордился тем, как ловко и быстро он мог находить людей благодаря своей чуйке опустошителя. Это часть его прошлого и часть его самого. Узор на груди нетерпеливо сверкнул. Кристоф не мог этого видеть сквозь одежду, но мог это почувствовать кожей. Он не помнил как шел, все сливалось в единый поток. Его человеческое сознание будто бы уместилось в самом углу, уступая дорогу нечто темному.

Зверь не стал уходить далеко. Могло ли это быть из-за того, что миссия его не завершена, и сердце Терры все еще бьется? Или же зверь просто не знает куда ему идти? Здесь он чужак.

Ветки хрустнули, и Кристоф пришел в себя, очнувшись от сна наяву. Он не помнил, как дошел. На раскинувшейся перед Кристофом поляне показалось животное. Высокий с длинной мордой зверь действительно напоминал волка, однако не являлся им. Как и многие жители второй параллели зверь имел вытянутое тело, вертикальные зрачки, острые, словно иголки, когти и клыки. Это объяснялось тем, что через длинные предметы легко было собирать энергию, а хищник именно этим и занимался – собирал остатки энергетических сил. Кристоф не знал чего ожидать, мышцы его напряглись, готовые в любой момент отразить атаку. Мужчина легко взмахнул рукой, поднимая невидимым вихрем в воздух опавшие иголки сосен, и тем самым обращая на себя внимание.

Животное увидело ночного гостя. Оно в нерешительности замерло, заглядывая в глаза Кристофа. Затем внезапно жалобно заскулило и припало к земле, виляя хвостом. Словно собака, провинившаяся перед хозяином. Зверь ползком подбирался к ногам Кристофа. Тот не предпринимал попыток навредить, лишь протянул руку ладонью вниз. Зверь робко прикоснулся головой к раскрытой ладони, ища одобрения.

– Еще раз увижу на этой земле… – произнес Кристоф угрожающим тоном, но не договорил. Он смотрел прямо в глаза животному, пока то не отвело взгляда.

Зверь прижал уши и упал на землю пузом вверх, выказывая полное подчинение. Он явно чувствовал присутствие нечто густого и темного. Кристоф вскинул руку и на секунду замер. В прошлом он рисовал узор межпараллельного перемещения так часто, что тот навсегда отпечатался в памяти. Пальцы начали выписывать сложную комбинацию для открытия портала на вторую параллель. Отчего-то губы мужчины тронула холодная улыбка.

– Жаль ты не умеешь говорить, я бы хотел кое-что спросить у тебя. А теперь ступай домой.

Зверь все еще лежал возле ног.

– Живо!

Животное вскочило на лапы, отряхнулось и, сверкнув в темноте желтыми глазами, запрыгнуло в портал. Кристоф еще некоторое время смотрел вглубь. Кожу на груди и спине жгло. Всего лишь один шаг, и он вернется туда. Один шаг отделял его от прошлой жизни. Вновь потеря контроля и личина монстра. Кристоф тяжело вздохнул и махнул рукой, закрывая портал. К сожалению, здесь его ждала участь не легче. От судьбы не убежать. Рожденный монстром и погибнет монстром.

***

Замок тихо пискнул, и Кристоф вошел внутрь. В квартире было тихо и темно. К его удивлению ни одна вещь не пострадала от рук разъяренной девчонки. В окно через щель в плотных шторах любопытно заглядывала полная луна, кидая белый свет на окружающие вещи. Мужчина устало скинул пальто, не потрудившись его повесить, и прошел в спальню, где его встретила Терра. Губы девушки плотно сжаты, взгляд налит обидой и злобой, но в то же время сквозит облегчением.

Терра решительно подошла и занесла руку, желая отвесить звонкую пощечину, но Кристоф перехватил ее тонкое запястье в воздухе. Они несколько долгих секунд сверлили друг друга взглядом. Молчаливое противостояние, в котором у каждого была своя правда и в котором не могло быть победителя. Терра тяжело дышала, было заметно, как много