древнее клеймо Минервы. Проклятие, о котором никто совершенно не знал. Это потом оно стало заметно отчетливо. Проявил его точно инкуб. И вообще: — Ди именно после этого дела изменилась до неузнаваемости. Он до сих пор, это все наблюдая, был полон самых печальных сомнений.

— А ты как там все пережил?

— Меня не задело. Только… пришлось открываться потом, в ответ на вполне резонные вопросы особистов о моей этой устойчивости к темной магии демонов похоти.

— Прости за навязчивость, и что ты ответил?

— Что люблю. Сильно, скорее всего — безответно. И очень давно.

— Ты думаешь это тебе помогло? Вот серьезно? Против суккуба великого — просто любовь? Лерушка, романтичный ты мой. Если б все было так просто…

— Ладушка, мой недоверчивый, это был лютый бой. Она визжала тогда как свинья, что живая попала на вертел. Лезла. Орала и лезла. Но — не смогла ко мне даже приблизиться. От суккубихи этой я и узнал, что Венди ранена. Спасибо поклоннице — я успел их найти, до того, как…

Он запнулся. Лад не стал дальше расспрашивать, дело весьма усложнялось. Зачем Сэму понадобилось бросать этих двоих туда снова, если Ди так уязвима? Проверить гипотезу, ими так снова рискуя?

Он не понимал.

И как им помочь? Лад вдруг вспомнил, как будто его осенило: Люся.

Точно! Эта маленькая хитрая лисичка была, как раз, словно задумана для решения именно вот таких задач.

Кто там у них ведает вызовом курсантов на решение неотложных задач? Быстро пролистал список контактов. Вот, Инослав Сидеонович Ягин. Вот удружили предки кому-то…

Десяти быстрых минут под пристальным взглядом изумленного донельзя Лера дракону вполне хватило на решение этого непростого вопроса.

— А… ты знаешь — мудро. Пусть она еще девочка, но прочтя все ее отчеты, я был впечатлен. Мало того, что она менталистка высокого уровня, так еще и чертовски умна.

— Ты не все еще знаешь. Девуля у нас полукровка. Причем, — она это скрывала.

— И кто у нас там «кузнец»?

Люся была полна сюрпризами. Удивительная все-таки девушка.

— Мать у Людмилы — русалка. Это есть в ее деле, а вот отец… Написано было, что маг. Но в особом отделе копнули, когда личностью ее пристально заинтересовались, и выяснилось, что… батюшка — наг.

— Красиво. Я так и представил: Луна, тихое лесное озеро, красавица русалка приплывает на свидание к Змею. От таких пар и рождаются дети со впечатляющим уровнем дара. Отчего же скрывала?

— Отца Люси убили. И дело не раскрыто еще до сих пор. Мне так кажется… что здесь она учится отчасти еще и по-этому.

Лер поморщился. Он был сиротой и не помнил родителей, знать не знал о них ничего, до того самого момента, пока не открыл свое «дело», прочтя их историю. Но даже ему было больно читать бездушные протоколы, описывающие давнюю смерть тех неведомых и великих. Каково было Люсе?

— А кстати, где Люсин хвост? Или два… или три. Сколько там их?

— Нам с тобой она их показала весьма убедительно, друг мой, причем — весь комплект. Ты совсем одичал, — это только в детских сказках русалки — хвост жабры и ээ…

— Сиськи. — В дверях показалась заспанная Венди.

— Не подсказывай. Кофе сварить? — Лер радостно к ней развернулся, приобнял и к себе притянул. Ну не мог он удержаться от этого жеста. Пока она еще не отбивается, колючки пока еще спят.

— Я сама. Кофемашина бунтует? Забастовка, вода отключилась, мыши сперли все фильтры?

— Мы с Ладом ее презираем. Так что там про наши хвосты?

Венди включила машину, поколдовала над ней немного и присела за стол с ними рядом, ожидая пока эта умная техника закончит сеанс всех приветствий и кофе нальет.

— Ты вечно прогуливал расоведенье. Сиськи жабры и хвост у русалок — лишь частичная трансформация, очень удобная. Как и хвосты у змеелюдей. И те и другие при достаточно выраженных способностях имеют в активе еще полную трансформацию, мы так не можем.

— Можете, но не хотите. Сами знаете, но речь не об этом. Получается Люсенька наша, может стать и змеей и акулой? Прямо, как я. Занятно, занятно… — Дракон мечтательно закинул руки за голову, прикрывая глаза.

— Уже жалеешь поди о своем решении? Небось размечтался: ты, Люся и куча детишек. Зря ей тогда отказал?

Лер перетянул Ди к себе на колени.

— Нисколько, ну что ты. Менталист раскрывается полностью, только на фоне полноценных и острых чувств, а не трусливых сублимаций, которые они так часто теперь практикуют. Проще конечно, но эта порочная практика оставляет их лишь ремесленниками. Мастер должен страдать. Любить, терять, разочаровываться. Иначе не будет. Я ее просто спас.

Ох, уж эта Людмила… Тихоновна. Хорошо она приложила дракона тогда.

— Так ребятки, с вами чудесно, но у меня сегодня свидание с безопасниками. Пойду, разбужу нашего опрометчивого Ворона. Вы поезжайте. Нашей змеючке еще нужно легенду, в дело ее пока будем вводить поэтапно — у вас она будет завтра, не раньше. Думаю отправить к вам я ее санитаркой. Там дальше будет все видно. Пошел я, мои золотые, давайте, не хулиганьте. Лишний раз не рискуйте, себя берегите. У нас впереди еще море работы.

В дверях оглянулся.

— Я не знаю, зачем это Сэму. Но думаю — вам эту задачу предстоит просто решить. И цена — не важна. Цель средства оправдывает. С Богом, хорошие.

И ушел.

Минуту спустя, на инофон Лера посыпались файлы и сообщения.

Документы, протоколы, фото — видео съемка. Ладонис сдержал свое слово: это была сводка по Сестрорецку, собранная дотошно и кропотливо, совершенно по-драконьи. Вся возможная информация: из открытых источников, из докладов агентов — лучшего варианта и быть не могло.

Он протянул Ди свой «шайтан-аппарат», как звал его в шутку, конечно.

— Ветерок, Лад тут переслал оперативную информацию по Сестрорецку. Себе продублируй на всякий случай. Как ознакомишься — скинь лучше на внешние диски и все аккуратно подчисть. С твоего позволения, я сбегаю в душ, Лад меня так и не отпустил от себя.

Она молча кивнула, уже читая полученное очень внимательно.

Ничего увлекательного.

Новый дом для престарелых, куча рекламы, отличные оценки. Прекрасные отзывы. Что же заставило Дозоры, а затем и саму Инквизицию обратить внимание на частную эту конторку?

Люди там не умирали, не голодали, и даже не жаловались. Родственники были очень довольны. Только соседи все чаще стали замечать стариков, бродивших ночами по дорожкам дачного поселка, иногда в одних только ночных рубашках, а частенько — и вовсе голышом, в одних тапочках. Старики словно спали, разговаривая