ты… — она обернулась ко мне, сверкая глазами. — Ты тоже хороша. Зачем ты позволила ему так с собой обращаться? Лучше бы мы жили на улице, чем в его доме!

— Я любила, — прошептала я.

— Это не оправдание. Нужно было уйти в тот самый день, когда ты поняла, что он не женится. А ты… продала свою душу.

— Ради вас со Стасей, — сокрушенно покачала я головой. — Как бы я вас прокормила?

— Ты права, Кристина, — вдруг сказал Илья. — Во всем права. Я подлец. Знаешь что? Я женюсь на твоей маме как можно быстрее.

— Что? — испугалась я. — Не нужно! Зачем?

Выйти замуж только потому, что его укусила виноватая муха? Да ни за что! Уже поздно, подачки мне не нужны. Я согласна на брак по любви или даже по расчету, но брак по дурости — увольте! К тому же он практически банкрот. Я бы всеми силами поддерживала своего законного супруга и в бедности, и в богатстве (особенно в богатстве, конечно), и в болезни, и в здравии, но по факту Илья мне супругом не был никогда. И сейчас я не чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

Мне все же давно не двадцать. Я теперь прекрасно знаю, что выходить замуж нужно для того, чтобы жизнь стала лучше. А истина заключалась в том, что сейчас это глупое замужество мне совершенно не нужно. От него будет больше вреда, чем пользы.

— Ради твоего доброго имени, — сказал откровенную глупость Илья, и я засмеялась скрипучим, деревянным смехом.

— Глупость какая! Кому какое дело до моего имени? Никто уже не осудит, репутацию не изменить. Да и что мне с людского мнения? Подруги принимают меня такой, какая я есть. Замуж я больше не хочу — не вижу в этом практического смысла. Детей рожать не собираюсь. А что касается финансового расчета — так я сейчас даже в более выгодном положении. Меня жалеют, мне помогают. С голоду я точно не умираю. И чужие долги выплачивать не нужно.

— Какая вы… расчетливая, оказывается, — скривился Илья Александрович, а я только пожала плечами:

— Учителя хорошие были. От вас и научилась. Много лет деньги были вам гораздо важнее, чем я и наши дети. А теперь… А теперь вы потеряли и то, и другое. Иронично, не правда ли?

— Более чем. Значит, вы мне отказываете?

Это был момент моего триумфа, но победа оказалась горькой, как хинин.

— Во-первых, вы не сделали мне предложения. А во-вторых, уже можно и не пытаться. Я все равно скажу «нет».

Илья прищурился, оглянулся на бледную и испуганную Кристину, процедил сквозь зубы:

— Я все понял, Анна Васильевна. Мне жаль… я в очередной раз в вас ошибся.

— Вероятно, вы думали, что я влюбленная дура, — не утерпела я. И знала ведь, что нужно заткнуться, но не могла оставить последнего слова за ним. — А я, оказывается, поумнела, да?

Он дернул глазом и быстро вышел, хлопнув дверью. Кристина громко всхлипнула.

— Матушка, я все испортила?

— Нет, почему? — спокойно ответила я. — Ты вообще тут ни при чем. Во всем виноваты мы с Ильей Александровичем. Нам это и расхлебывать. И я очень постараюсь, чтобы вас со Стаськой никак эта ситуация не задела.

Глава 26

Склад

Поскольку Станислава чувствовала себя уж совсем здоровой и даже начала (как и всегда) дурить, я со спокойной душой отправила записку Ираиде Михайловне, что готова ей служить прямо сегодня. Получила ответ: «Приеду за тобой в полдень».

Илья куда-то исчез еще с раннего утра, поэтому ценные указания я раздвавала Георгу как самому старшему.

— Не забудьте микстуру после обеда.

— Я помню, Анна Васильевна.

— И никаких шумных игр.

— Постараемся.

— Хорошо, если Станислава почитает какую-нибудь книгу. Я боюсь, она совершенно разучилась читать.

— Не сказал бы, что у тетушки много книг. Но я прихватил парочку учебников математики и механики. Хотите, будем с ней читать про паровые двигатели?

Георг, кажется, надо мной посмеивался, но я не обижалась. Я уже к нему привыкла, да так быстро, словно он был моим младшим братом или племянником, а не сыном той, что забрала у меня когда-то мужчину.

Впрочем, юноша передо мной был ни в чем не виновен. Напротив, это я в какой-то мере испортила ему детство.

— Прости, что я тебя напрягаю, — вздохнула я. — Знаю, Стася — девочка непростая. Если ты откажешься за ней присматривать, я пойму.

— Анна Васильевна, но ведь она же моя сестра, — удивился Георг. — Я ее полюбил всем сердцем. Всегда мечтал, чтобы у меня была сестра. Или брат. Но матушка много болела…

— Мне жаль.

— Мне тоже. Но прошлого не вернуть, а настоящее — вон оно на лестнице подслушивает. Поезжайте спокойно, Анна Васильевна, мы управимся. Станислава — не грудной младенец, ей пеленки менять не нужно. К тому же с нам будет Кристина и слуги.

Я кивнула. Да, Кристина прекрасно управляется с младшей сестрой. И горничные тоже помогут. Да и я, верно, не до ночи буду отсутствовать.

Еще раз взглянула в зеркало, прежде чем выйти из дома, убедилась, что выгляжу достойно, хоть и излишне скромно. А что поделать, не наряжаться же, коли Ираида Михайловна сказала про склад! Бархат и шерсть не подходят для работы, и я надела тяжелые кожаные ботинки, серую суконную юбку, простую и удобную, теплую вязаную кофту, плащ и шляпку.

Наряд для горничной из приличного дома, а никак не для хозяйки пусть небольшой, но все же усадьбы. И уж точно никто не подумает, что я содержанка. Таких «серых воробушков» на улицах — пруд пруди.

Ираида Михайловна приехала точно в полдень. Автомобиль вел ее сын Тимофей, он же жестом предложил мне занять место впереди, рядом с ним.

— Рада вас видеть в добром здравии, Аннушка, — объявила с заднего сиденья Ираида Михайловна. — Это ведь дом вашей… хм…

— Сестры отца моих детей, — со вздохом облекла я в слова ее мысль.

— Да-да. В каких вы отношениях?

— Самых теплых. Амелия Александровна — огромной души человек.

— Чудесно, просто чудесно. Нужно будет пригласить эту добрую женщину к себе на ужин. Я слышала, что ее муж держит в Вышецке собственную лавку? Не желает ли он торговать и в Москве? Впрочем, конечно же, желает, раз купил тут дом.

— Я не знаю, — вынуждена была признаться я. — Господин Кичигин — тяжелый человек. Мы с ним не общаемся.

— Да-да, — рассеянно согласилась со мной Колпацкая. — Я что-то об этом слышала. А вот мы уже и приехали!

Так быстро? Я ожидала,