и не только по факту наличия высшего аспекта. Вряд ли Годунову хватило бы умения засечь мою астральную проекцию, но его Основа вскинулась, как сторожевая собака: чуяла присутствие чужой силы даже там, где глаза ничего не замечали.

Я развернулся и полетел прочь. Старался не торопиться, чтобы не привлекать лишнего внимания, и заодно по пути запоминая все, что успел увидеть.

Укрепления, солдат, орудия — семь штук со стороны восточной дороги, и еще два или три в обрешетке, не распакованных. Четыре картечницы, с десяток грузовиков, не считая легковых машин. Пушки не окапывали, а некоторые уже стояли на колесных лафетах, готовые к маршу.

Годунов явно не планировал сидеть в обороне — он собирался наступать.

Когда я поднялся повыше, взгляд случайно наткнулся на крохотную точку на просеке. Она мелькнуло внизу, у кромки леса, метрах в двухста от ближайшей избы. Темная на белом — слишком неподвижная для зверя и слишком большая для коряги, торчащей из сугроба.

Я опустился ниже. Тело в черном камуфляже и годуновским шевроном на рукаве лежало ничком, наполовину занесенное снегом. Рядом виднелась полоса на снегу, смятые ветки и подтаявший край — явно волокли от села, но прятали без особого старания.

Не иначе кто-то из наших постарался. И я, кажется, уже догадывался — кто именно.

Холмы поднимались к северо-востоку от села полосками кустарника и пологим склоном, на котором деревья росли пореже. Вздумай я обустроить наблюдательный пункт — выбрал бы как раз такое место: на безопасном отдалении и достаточно высоко, чтобы видеть усадьбу.

Галка отыскалась метрах в пятистах от окраины. Лежала в снегу на самом гребне холма, расстелив под собой плащ. Снег присыпал спину и плечи — она явно была здесь давно. Бинокль в руках почти не двигался, и даже пар от дыхания не выдавал позицию, хоть мороз обрушился на Пограничье еще с ночи.

Пока я смотрел, Галка зачерпнула горсть снега и закинула в рот — не поморщившись, привычным движением, будто делала это уже сотый раз. Расстояние до села было великовато даже для древней фузеи с зачарованными пулями, а вот как следует рассмотреть все через окуляры и сосчитать людей и технику — в самый раз.

Я завис над Галкой сверху — и она вдруг замерла. Опустила бинокль, чуть повернула голову, будто прислушиваясь к чему-то — и, перевалившись на спину, посмотрела прямо на меня.

А потом улыбнулась и показала язык.

Я усмехнулся — и позволил чарам алтаря утянуть меня обратно, в подземелье Гром-камня. И несколько мгновений стоял, заново привыкая к собственным рукам и ногам. После полета над Тайгой тело показалось неповоротливым и чужим — как и всегда.

— Ну как, получилось?, — негромко поинтересовался дядя. И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Тут даже по прямой километров семьдесят будет… Скоро отца обгонишь.

— Пока не обогнал, — вздохнул я, вытирая рукавом выступивший на лбу пот. — Тяжеловато.

— Что разглядел?

— Готовятся. — Я пожал плечами. — Две-три сотни бойцов, орудия, техника. И сам Годунов тоже там.

— Понятно.

Дядя поморщился. Он наверняка и так неплохо представлял, что я могу увидеть — но, видимо, еще надеялся, что мы хотя бы месяц проживем без приключений.

Зря.

* * *

Два волота стояли рядом — как старший и младший брат, которые к тому же еще и выросли в разных семьях.

Святогор, даже неподвижный, выглядел так, словно в любой момент готов шагнуть вперед. Доспехи из кресбулата тускло мерцали в свете керосиновых ламп, шлем будто втянулся в могучие плечи, а защитные руны на кирасе отзывались на мое присутствие едва ощутимой вибрацией. Машина родом из глубины веков — ровно две сажени безупречной работы древних мастеров.

Армейский волот рядом с ним смотрелся могучим, но бестолковым бедным родственником. Четыре метра стали, облупившейся зелени и стертых имперских орлов. Ржавчина и вмятина на левом плече никуда не делась, но кое-что изменилось: Катя уже успела снять часть доспехов и добраться до металлических внутренностей, а пластины кирасы, поножи и шлем переместились на верстак.

— Не заржавеют? — поинтересовался я, разглядывая железки и развешанные над ними гаечные ключи, напильники и отвертки. — Да и инструмент… Тайга все-таки.

Катя даже не обернулась. Она стояла на стремянке, по пояс забравшись в могучую грудь волота, и что-то прикручивала внутри.

— Не заржавеет. — Рука в пропитанной маслом перчатке высунулась наружу и указала куда-то в угол. — У меня подавитель стоит. Вон там.

На деревянной полке расположился какой-то прибор — коробочка размером с кулак с крохотным жив-камнем в медной оправе. От него во все стороны расходились едва ощутимые потоки. Чары — тонкие, аккуратные — работали без спецэффектов, но их явно хватало уберечь металл и механизмы от магического фона Тайги.

— Занятно… — я прищурился. — Воскресенский сделал?

— Нет. Сама.

Катя наконец выбралась из груди волота, стащила перчатки и принялась оттирать руки тряпкой, смотря на меня сверху вниз. Как и всегда, она нарядилась в комбинезон и старую отцовскую рубаху, а с черным пятном на щеке куда больше походила на механика-моториста, а не на сиятельную княжну.

— Сама… Поступать вам надо, Катерина Даниловна, — улыбнулся я. — В московскую Академию. С таким талантом Воскресенский без экзаменов на курс возьмет.

— Ну вот как закончится все это дело, так и пойдем. — Катя спустилась со стремянки и легонько хлопнула волота по металлическому боку. — А пока — сам видишь.

— И как он?

— Тринадцатый-то? Да чего ему будет? — Катя обошла машину кругом, задрала голову и прищурилась. — Провода, шестерни, чары — как по линейке. Тут и ломаться-то нечему. Заржавел слегка, но десять лет — не сто пятьдесят. Еще походит.

— Тринадцатый? — Я приподнял бровь. — Это…

— Номер, — пояснила Катя и, шагнув к верстаку, коснулась огромного наплечника. — Уж не знаю, когда его нарисовали.

Действительно, на покрытой царапинами и сколами детали брони поверх «зеленки» — белой краской, явно по трафарету — были намалеваны две цифры. Единица сохранилась чуть лучше, а тройка стерлась настолько, что я едва сумел ее разобрать.

Тринадцать. Тринадцатый.

Руевит и Святогор — механические доспехи князей — гордо носили имена, а армейскому волоту достался только номер. Не знаю, была ли в этом справедливость, но какой-то смысл определенно имелся. Я почему-то сразу представил еще дюжину похожих стальных великанов, поступивших на государеву службу еще в прошлом веке.

С тех пор миновала