— Не спорю, в мире много разных людей, с разными ценностями. Но по-настоящему счастливых среди них не так уж и много. — Яков остановил взгляд на печи, в которой потрескивали дрова. — В этом безумном мире, где все перевернулось с ног на голову, человек, потерявший свою человечность, становится самым опасным животным. И люди, которые заставляют других забыть о том, что значит быть человеком, — это настоящие монстры. — В его словах чувствовались боль и горечь. — Иногда я думаю, что твари — это не самое страшное. Страшнее — это мы сами, наша жадность, наша агрессия, наша ненависть. Именно они порождают настоящую пустоту, которая поглощает все, даже разум.

Яков нахмурился и замолчал, погрузившись в свои мысли. Через некоторое время он повернулся ко мне, его взгляд снова стал спокойным:

— Но… даже в этой пустоте есть место для света. Небольшое, но оно есть. И этот свет — это мы, люди, которые еще способны любить, сочувствовать, помогать друг другу. Мы должны помнить об этом, мы должны нести этот свет в себе, чтобы он не угас. — Он забрал у меня пустую чашку. — Хочешь еще?

Я не успела ответить — раздался стук в дверь. Яков хотел встать, но я опередила его:

— Я открою.

За дверью стоял Герман. Он выглядел напряженным. Шрам, пересекающий бровь, так и приковывал взгляд. Я отвела глаза и отошла, пропуская, но он лишь сказал:

— Ты и Вета через десять минут у меня в кабинете на Совете.

Я кивнула и проводила Германа взглядом, пока он шел по дощатой дорожке. Затем обернулась к Якову:

— Спасибо за чай. Мне пора.

Путь до его кабинета был недолгим, и пока мы с Ветой шли, в голове всплывали воспоминания о событиях прошлого года.

Прошлой осенью Герман учредил Совет, когда в Логово прибыло много беженцев. Они всем искали приют. Среди них оказались не только честные люди, но и те, кто искал лишь выгодную возможность. Решать бесконечные проблемы в одиночку Герман не мог, поэтому он создал Совет, в который входили Вета, Руслан, Марк Витальевич, трое других рейнджеров и, как ни странно, я. За моей спиной ходили слухи, что я попала туда лишь благодаря дружбе с сестрой Босса. Отчасти это было правдой. Но большую роль сыграла та злополучная вылазка, после которой мы с Русланом чудом выжили.

Тогда, после нашего возвращения, Герман организовал расследование. Во что бы то ни стало он решил выяснить, почему разведка допустила фатальную ошибку, ценой которой стала гибель многих рейнджеров.

Несколько дней ушло на тайные наблюдения и сбор информации. Доверяли только самым проверенным людям, чтобы не спугнуть возможных предателей. Атмосфера была крайне напряженной, в воздухе витали страх и недоверие. Под подозрения попали все.

В итоге выяснилось, что двое молодых и неопытных разведчиков тайно встречались с представителями Теневого братства — банды головорезов, находящихся за пределами Логова, о которых ходило много устрашающих слухов. Под давлением, шантажом и, возможно, обещаниями лучшей жизни наши люди выступили против своих же.

Несмотря на их настойчивые уверения в непричастности к измене, сомнительное поведение и путаные ответы лишь усиливали подозрения. Через несколько дней при обыске в вещах одного из них случайно нашли записку, в которой упоминались договоренности с Теневым братством. Когда их предательство было неопровержимо доказано, они сознались, что надеялись на то, что хаос и потери среди рейнджеров позволят им постепенно захватить власть в Логове и установить собственные порядки.

Тогда состоялась первая показательная казнь.

Она стала поворотным моментом в истории Логова. Потеря столь многих друзей и соратников, а затем открытие предательства внутри наших рядов, оставили тяжелый осадок в душах всех жителей. Необходимость принятия решительных мер была очевидна, и Совет во главе с Германом принял стратегию по усилению внутренней безопасности.

Я думала обо всем этом, когда мы с Ветой зашли в кабинет Германа. К моему удивлению, внутри уже были Руслан, Юрка Шустрый и Паша, которого никогда прежде не приглашали на подобные совещания.

Я стояла у двери, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Каждый раз, когда я оказывалась рядом с Германом, меня охватывал странный трепет, смешанный с легким головокружением. Это было необъяснимо, нелогично, но я не могла отрицать, что его присутствие действовало на меня магнетически.

Герман обвел нас всех взглядом, и я почувствовала, как его холодные, проницательные глаза остановились на мне. На мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь, что он знает все мои мысли, все те чувства, которые я сама едва осознавала. Я опустила взгляд, чувствуя, как тепло разливается по щекам, и ненавидела себя за эту слабость. Почему он всегда так действует на меня? Почему я не могу просто взять себя в руки и вести себя как все остальные?

Я украдкой посмотрела на него снова. Он был сосредоточен, серьезен, как всегда.

— Садитесь, рейнджеры, — сказал он, с характерной расстановкой акцентов на каждом слове. Он подождал, пока мы усядемся на разномастные стулья, и продолжил: — У нас новые данные. Паша, рассказывай.

— Я обнаружил радиосигнал. — Его голос звучал сдержанно, но с ноткой возбуждения. — Предположительно, это кто-то из выживших.

— Нам нужно больше информации, — сказала Вета. Ее голос звучал холодно и деловито. — Сколько человек? Что они сказали?

— Я слышал только женский голос. Сигнал был слабым, прерывистым, полным помех, но повторялся каждые десять минут, и в нем отчетливо слышалось: «Помогите… Я здесь… Одна… Страшно…».

— Возможно, это ловушка, — заметила я. — Возможно даже, что это Теневые устроили засаду.

Герман задумчиво посмотрел на меня, от чего я снова почувствовала смущение.

— Шустрый, что думаешь? — спросил он, игнорируя мои слова.

Я взглянула на Юру. Его называли Шустрым не только из-за того, что он всегда был в движении и настороже, но и благодаря его быстрой реакции и умению находить выход из самых сложных ситуаций. Герман очень ценил Юру за его надежность, умение принимать решения в критических моментах и способность вдохновлять команду на достижение общих целей. Шустрый никогда не боялся брать на себя ответственность, и его энтузиазм часто заряжал окружающих энергией.

— Тут два исхода, Босс, — ответил Юра, задумчиво потерев подбородок. — Либо мы спасаем людей, либо попадаем в ловушку. Но если там действительно есть выжившие, было бы правильно отправиться к ним на помощь. Решение за тобой, но я готов рискнуть.

— Стоит ли лезть в самый ад, чтобы спасти тех, кто, возможно, в этом не нуждается, а, Босс? — с наглой улыбкой спросил Руслан.

Я знала, что