он. – Я и ты. До скончания века. – Он еще раз целует ее. – Повтори.

– Ты и я, – говорит Ильке. – До скончания века.

Они продолжают сидеть, тесно прижавшись друг к другу, и смотрят на маленькое чердачное окно, по которому барабанит дождь. Тошнота, которую испытывала Ильке, уступает место чувству защищенности.

Рубен зарывается лицом в ее волосы. Она чувствует тепло его дыхания.

– Теперь ты принадлежишь мне, – шепчет он. – Никто никогда нас не разлучит.

– А если разлучит? – испуганно спрашивает Ильке.

– Тогда я верну тебя назад, – говорит Рубен. – А если понадобится, то убью его.

Она не забыла это. Лишь спрятала глубоко у себя в сердце. И вот оно случилось. Он вернул ее себе.

– Майк, – упавшим голосом прошептала она. Но потом оцепенела от ужаса. А что, если Майк искал ее? Если он стал Рубену поперек дороги?

«А если понадобится, то убью его».

– Оставайся там, где ты есть! – взмолилась она. – Не ищи меня!

В этот момент она что-то услышала. Какой-то приглушенный шум, потом негромкое бренчание, дребезжание, приближающиеся шаги. Ильке быстро легла, лицом к стене, и натянула плед до подбородка.

Рубен.

Она почувствовала его присутствие даже через закрытую дверь. Он стоял там и прислушивался.

Ильке лежала совершенно неподвижно, затаив дыхание, а ее сердце колотилось так, словно хотело выскочить из груди. Если Рубен подумает, что она все еще спит, то он, возможно, уйдет.

А потом?

Глава 13

В голосе Ютты слышалось отчаяние, но Берт Мельциг постарался сохранить хладнокровие. Он знал, что эта хрупкая с виду девушка обладала удивительным самообладанием. Он внимательно слушал ее, не перебивая.

– Значит, сотрудник полиции отослал тетю Ильке домой и посоветовал подождать до утра, – подытожил Берт.

И правильно сделал, подумал он. Из своего собственного опыта он знал, что многие из таких якобы пропавших молодых людей на следующий день после хорошей попойки снова появлялись у себя дома. Случалось, что они пропадали даже на несколько дней, желая повидать свет. Не было никакой причины сразу впадать в панику и поднимать на ноги весь полицейский аппарат.

Тем не менее он сразу насторожился. Где-то в глубине души у него прозвучал тревожный звоночек.

Тетя пропавшей девушки была ее опекуном. Это грозило определенными осложнениями. Берт с тоской посмотрел на бутылку бордо, которую он только что открыл. Очевидно, ей придется подождать своей очереди. Как и Марго, которая недавно вернулась со дня рождения подруги и сгорала от нетерпения поделиться с ним последними новостями.

– Хорошо, – сказал он. – Дайте мне двадцать минут.

Марго сразу помрачнела.

– Сожалею, дорогая. – Он чмокнул ее в щеку. – Но мне надо уехать по срочному делу.

– Ты знаешь, который час?

Когда Марго злилась, ее голос звучал выше, чем обычно. Еще немного, и она начнет ругаться. Как базарная баба, устало подумал Берт. Куда делась та милая девушка, в которую он когда-то влюбился? Марго укоризненно показала на наручные часы, как будто боялась, что ее слова прозвучали недостаточно веско.

– Ты же помнишь Ютту Вайнгертнер? – Он много рассказывал жене о том деле. – Вполне возможно, что опять пропала девушка.

– Опять? Одна из ее подруг?

Берт не собирался вдаваться в подробности. Он хотел поскорее поговорить с Юттой и Мерли, чтобы пораньше вернуться домой и хоть часть вечера провести за бокалом хорошего вина.

– Не совсем, – сказал он. – Правда, из ее ближайшего окружения.

– Очень странно.

– В жизни бывают такие случайности, очень редко, но бывают.

– А это не может потерпеть до завтра?

– В прошлый раз я сам предложил ей звонить мне в любое время, когда понадобится моя помощь. Не мог же я сказать, чтобы она звонила только в рабочее время.

С обиженным видом Марго ушла в другую комнату. Тяжело вздохнув, Берт надел пальто. Он знал, что сейчас лучше было оставить ее в покое. Может быть, она успокоится, пока его не будет, а возможно, что и нет. После стольких совместно прожитых лет он все еще не мог точно предсказать, как она поведет себя в той или иной ситуации.

Дорога заняла менее десяти минут. На улицах почти не было машин. Как будто всем уже порядком надоел зимний холод и они решили остаться дома. Берт припарковался прямо перед домом, где жили девушки, поспешил к входу и позвонил в дверь.

Сумеречный свет на лестничной клетке подействовал на него удручающе, как и надписи на обшарпанных стенах. Стертые ступени лестницы ужасно скрипели. На подоконниках между этажами печально поникли высохшие комнатные растения.

Берт старался не смотреть на них. Он протиснулся между стоявшими в беспорядке детскими колясками и самокатами и в душе порадовался, что период подобной жизни остался у него далеко позади.

Ютта уже ждала у открытой настежь двери. Она провела его в кухню, где Мерли готовила кофе. Долговязый молодой человек высыпал печенье в небольшую вазу.

– Это Майк, – представила его Ютта. – Хендрикс, – быстро добавила она, когда поняла, что Берт ничего не знал о новом жильце.

Молодой человек посмотрел на него таким умоляющим взглядом, что Берту не оставалось ничего иного, как сразу проникнуться к нему симпатией. Берт снял пальто, и Майк тотчас отнес его на вешалку в прихожую.

Мерли принесла кофе, все уселись за стол, и Берт положил перед собой записную книжку и шариковую ручку.

– В таком случае начинайте, – предложил он.

– Я действительно хочу только поговорить с тобой, – сказал Рубен и закрыл за собой дверь.

Ильке сидела на кровати, закутавшись в шерстяной плед, как будто замерзла, хотя в комнате было достаточно тепло.

– Почему я здесь?

Она сбросила плед, одернула свитер и выпрямилась. Словно хотела избавиться от балласта, чтобы быстро вскочить, если понадобится. У нее был довольно жалкий вид: от пролитого снотворного волосы слиплись, кожа казалась тусклой и нездоровой.

– Ты такая недоверчивая. – Рубен остался стоять у двери, чтобы не испугать ее.

– Это тебя удивляет?

Рубен не ответил на ее вопрос. Он не собирался спорить. Он хотел насладиться радостью от осознания того, что все самое трудное оказалось позади.

– Ты же знаешь, что всегда можешь доверять мне, – упрекнул он ее. – Я никогда не сделаю тебе больно.

– А это что такое? – Ильке показала Рубену запястья, на которых после скотча остались красные полосы.

– Без этого, к сожалению, нельзя было обойтись.

Рубен осторожно приблизился к ней на один шаг. Ильке тотчас вскочила и прижалась спиной к стене. Такая реакция глубоко потрясла его. Он представлял себе их первую встречу совершенно иначе.

– Покажи мне руки, – примирительным тоном попросил он. – Я помогу тебе.

Ильке