взглядом она почувствовала себя неловко. Она принялась нервно теребить свои длинные волосы. Ее жевательная резинка пахла мятой.

– Смотри не подавись своей жалкой заботой, – сказал Майк.

В водянистых голубых глазах Чарли появилось удивленное выражение. На мгновение она даже перестала жевать.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Сама подумай об этом.

Майк повернулся и, не обращая на нее никакого внимания, пошел прочь. Вся эта школьная суета не имела теперь к нему никакого отношения. Он снова вернется в школу только тогда, когда будет знать, что случилось с Ильке.

Глава 14

Имке пыталась сохранить самообладание. Она никак не могла поверить в то, что услышала. Расширившимися от ужаса глазами она уставилась на телефонный аппарат. Голос Ютты, такой детский и близкий, продолжал звучать у нее в ушах. Имке хотелось тотчас помчаться к дочери, но она сдержалась.

– Отпусти Ютту, – сказал Тило. – Иначе ты совсем потеряешь ее.

Конечно, он был прав. Но как заставить чувства подчиняться разуму?

Ильке пропала. Одна-единственная фраза – и самые худшие опасения снова сбылись. Кошмар повторяется, и ее дочь опять находится в самой гуще опасных событий.

Разумеется, это еще ничего не значило. Молодые девушки часто совершают безрассудные поступки. Может быть, Ильке поехала автостопом в Париж или Амстердам. Или достала дешевый билет на самолет до Барселоны. Или же отправилась пешком с рюкзаком за плечами куда глаза глядят. Юные девушки частенько забывают позвонить домой. Им вообще не приходит в голову, что кто-то может о них беспокоиться. В этом не было ничего необычного. Такое происходило каждый день.

Имке набрала номер матери. У нее была странная привычка все свои дела сначала обсуждать с мамой. В отличие от Ютты она сама, видимо, так никогда и не станет взрослой.

– Боже мой! – сказала мама. – А как девочки?

– Они колеблются между надеждой и беспокойством.

– А ты?

– У меня перевешивает беспокойство.

– Могу я тебе чем-то помочь, детка?

«Детка». Когда мама так называла ее в последний раз?

– Не хочешь зайти ко мне?

– Я бы с удовольствием, но сейчас у меня урок живописи.

У Имке совсем вылетело из головы, как плотно расписан календарь ее матери. Эта женщина обладала неисчерпаемой энергией. Она брала уроки русского языка (у девушки, которая убирала у нее в квартире, молодой русской учительницы), уже несколько лет посещала курсы классических танцев, а в семьдесят лет начала заниматься йогой. Сейчас ей исполнилось семьдесят пять, и она обнаружила у себя страсть к рисованию. На одной из выставок школы искусств она продала две свои картины.

– Все в порядке, мама. Не беспокойся.

Не навязываться, отпустить, подумала Имке. Не только дочь, но и родную мать. Она снова села за компьютер. Работа была для нее лучшим лекарством. Она помогала преодолеть любовную тоску, страх и печаль.

Имке еще раз внимательно прочла страницу, которую написала перед звонком Ютты. Потом неуверенно набрала следующее предложение. Не прошло и десяти минут, как она снова с головой погрузилась в роман. Ее пальцы так и порхали по клавиатуре. На какое-то мгновение она забыла обо всем на свете. Сейчас для нее существовало только то, что появлялось перед ней на экране.

– Почему ты здесь? – переспросил Рубен и удивленно посмотрел на нее. – Потому что ты принадлежишь мне. – Он с улыбкой показал на чашку в ее руке. – Ты узнаешь этот узор?

Ильке внимательно посмотрела на чашку.

– Он почти такой, как… тогда у нас дома, – сказала Ильке. Только в эту секунду она осознала истинное значение своего положения. И резко отставила чашку в сторону.

– Здесь все так, как тогда, – удовлетворенно подтвердил Рубен. – Все. Ты снова будешь счастлива, это я тебе обещаю.

Ильке встала и медленно попятилась от него. Она опустилась на край кровати, ей захотелось снова увидеть дневной свет.

– Но я уже счастлива, – тихо сказала она.

– И поэтому ты проходишь курс психотерапии?

Его голос прозвучал неожиданно резко. Как будто он хотел предупредить Ильке о том, что она подошла к границе, которую ей было запрещено пересекать.

– Как долго ты собираешься удерживать меня здесь? – спросила она, хотя в душе знала, каков будет ответ. Ее руки были холодны как лед и дрожали. Она подсунула их под колени. Рубен не должен заметить ее слабость.

– Я не хочу удерживать тебя силой, – мягко заметил он. – Мне хотелось бы, чтобы ты осталась добровольно.

– Как долго, Рубен?

– Что за странный вопрос? – Он снова посмотрел на нее с удивлением. – Всегда. Ты должна навсегда остаться со мной.

Вслед за руками дрожь охватила все тело Ильке. Она напрягла все мышцы, чтобы подавить ее. Неопределенный страх последних месяцев наконец настиг ее. Разве она втайне сама не знала, что Рубен никогда не оставит ее в покое?

Рубен взял поднос и поставил его на комод в коридоре.

– Если ты пообещаешь мне, что не станешь выкидывать всякие номера, – сказал он, – я проведу тебя по твоему маленькому царству.

Твоему маленькому царству. Да он с ума сошел.

Ильке кивнула. Главное, не оставаться взаперти в этой комнате. Рубен пошел вперед. Потрясенная, она следовала за ним из комнаты в комнату. Кухня, жилая комната, ванная, в которой она уже побывала. Все оборудовано по-современному и обставлено со вкусом. Отличная маленькая квартира. Здесь не хватало только одного – признаков жизни. Каждое помещение производило впечатление абсолютно нежилого. Мебель была расставлена, как на картинке в каталоге. Ни одной царапинки, ни одного дефекта. Никто не открывал дверцы шкафов, никто не выдвигал и не задвигал ящики. Никто не пользовался душем или ванной. Подушку положили на диван и больше к ней не прикасались.

– Скажи мне, что тебе нужно, – подал голос Рубен, – и я привезу это.

Взгляд Ильке скользнул по туалетным принадлежностям в ванной комнате. Шампунь. Мыло. Расческа и щетка. Крем, духи и лосьоны. Он позаботился даже о губной помаде и туши для ресниц.

На подоконнике стояли цветы.

– Они настоящие? – спросила Ильке.

Рубен улыбнулся:

– Неужели ты считаешь меня способным предложить тебе что-то искусственное?

– Но тогда им нужен свет.

– Верно. – Рубен вышел в коридор, и с негромким жужжанием жалюзи поднялись вверх.

От разочарования у Ильке на глаза навернулись слезы. В комнату проник свет, но в окна были вставлены матовые рифленые стекла.

– Армированное стекло, – с гордостью в голосе произнес Рубен, заметив ее взгляд. – Во всех комнатах. Его невозможно разбить. В настоящее время это самое лучшее, что есть в продаже.

Железные решетки и армированное стекло. Тыльной стороной ладони Ильке провела по глазам. Еще никогда в жизни она