стали моей единственной семьёй в чужом для меня мире. Теми, к которым я без страха повернусь спиной, зная, что никто из них не предаст и не вонзит нож в спину.

Глава 24

Напиток из корней цикория понравился всем. Я так увлеклась дегустацией, что пропустила пробуждение не только взрослых, но и маленьких хозяев нашего временного пристанища. Пришлось в спешке готовить завтрак, пока все приводили себя в порядок после ночного отдыха.

Хлеб у нас закончился еще несколько дней назад. Пришлось из части остатков муки напечь пресных лепешек, благо это можно было сделать в сухом казане. Не так эстетично и приятно они выглядели, зато по вкусу были идентичными тем, что я готовила для мужа.

Не для кого не секрет: быстрые лепешки на воде по-простому и бюджетному рецепту — настоящая палочка-выручалочка, когда дома внезапно заканчивается хлеб. Еще в прошлой жизни, когда я была счастлива, замужем за деятельным и всегда занятым Игорем, да сама порой сутками пропадала на работе, мы частенько отоваривались, словно европейцы, — один раз в неделю.

Обычно это было утро воскресного дня, реже — в субботу. Это была наша молчаливая договоренность: в первый день выходных, если не было форс-мажорных ситуаций, мы старались отсыпаться и отдыхать тюленями на диване, а вот в воскресенье уже заниматься бытовыми вопросами.

Может, у кого-то и не было таких моментов, когда сели обедать или перед сном муж решил что-то схомячить, хлеба — ни кусочка, а идти в магазин лень. У меня так это было чуть ли не каждую вторую неделю. И вот, услышав в очередной раз вечером недовольное от мужа: "Виктория! Хлеба нет, что ли? Я уже колбасу нарезал".

В такие моменты я молча шла на кухню, смотря осуждающе на мужа и на часы, но быстренько замешивала тесто на воде. Вот чем удобен был для меня этот рецепт, ведь если нет хлеба, то и молока, кефира, сметаны тоже обычно не обнаруживается в холодильнике. И пекла на скорую руку вкусные лепешки. Их можно сделать только солеными, можно испечь к чаю — сладкими. Вообще, вариантов подачи — масса.

Чем этот рецепт мне нравился, помимо быстроты приготовления? Тем, что его можно менять, как душа желает, каждый раз получая новый вкус. По вдохновению и настроению (и тому, что в холодильнике нашлось). Для экономных хозяек — прекрасный способ выкрутиться, разнообразив скудный завтрак или ужин.

Такой «хлеб» можно подать к супу, натерев чесноком; к чаю, поставив на стол вазочку с медом или вареньем, или посыпав сахаром; изменить вкус, добавив в тесто зеленый лук, вареное яйцо, натертый сыр, зелень — что-то одно или все вместе; испечь аналог пиццы, если дома есть сосиски, колбаса, сыр.

В общем, как хотела, так и вертела, радуясь тому, что улетали лепешки не хуже пирожков, что я пекла в редких случаях из-за сильной занятости. Ну, и базовый рецепт очень простой, затраты копеечные практически. Вода у всех хозяек есть, с мукой тоже напряга не имеется вроде ни у кого пока. А масла как такового и вовсе было не нужно, жарились они на сухой сковороде в течение одной минуты с каждой стороны.

Приготовив штук пятнадцать лепешек, вновь повесила на огонь казанок с кипяченой водой. Вот что-что, а этой утвари у нас было аж шесть штук. Три казана мы купили еще в столице и везли с собой, а с тремя поделилась с нами маленькая хозяйка Лора.

Детям, кстати, пришелся по душе мой напиток. Для такого случая я даже не пожалела молока, хранившегося в стазис-ящике. Его у нас было немного, всего литра три, но что не сделаешь ради детей, ведь правда?!

Из мини-ларца, этакого аналога нашего холодильника, достала последний кусок жирной домашней колбасы и головку сыра. Практически каждому досталось по два приличных таких бутерброда. Кроме Лоры, но оно и понятно. Ей бы с одним управиться, особенно после вынужденной «диеты», да и пятилетний ребенок вряд ли бы съел порцию взрослого человека, она и свой-то с трудом осилила.

После сытного завтрака, который мы провели в уютной атмосфере нашего временного пристанища, все разбрелись по своим делам. Олберт и Кариб отправились к старосте, Витар, как и предупреждал ночью, отправился на охоту, а я же, в сопровождении моих верных спутников – Ника и Лоры – направилась в лес. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, рисуя причудливые узоры на лесной подстилке, и воздух был наполнен ароматами молодых зеленых листьев, влажной земли и неведомых первоцветов.

Зима в Кашире выдалась на редкость суровой и затяжной, что, по словам Сани, задержало приход весны. А уж в горах, где погода и без того капризна, и вовсе по утрам царила промозглая стынь. С одной стороны, эта задержка сыграла нам на руку. Мы успели подготовить те немногие клочки земли, что годились для посева зерновых, а те, кому это было необходимо, смогли перекопать свои огороды и засеять их овощами.

Впрочем, я не думаю, что таких огородов будет много. Зима была настолько изнурительной, что запасы продовольствия у большинства жителей иссякли. Если бы у них существовало что-то вроде коллективного хозяйства, этакого колхоза, где все трудились бы сообща, тогда, возможно, удалось бы пережить этот трудный период всем. Но в нынешних условиях я опасаюсь, что некоторые могут не дотянуть до следующей весны. Особенно тяжело придется детям-сиротам, и это очень плохо.

С другой стороны, я совершенно не представляла, что именно растет в горах весной и что из этого можно использовать в пищу. Мои познания в этой области ограничивались обрывками информации из коротких видеороликов, которые я видела на популярных платформах соцсетей. Это было весьма тревожно, ведь от моих знаний зависело, сможем ли мы найти пропитание в этих суровых условиях.

Собирать абы что, лишь бы было, мы не стали. Дети, выросшие в этой местности, прекрасно знали все съедобные растения, по крайней мере Ник так точно.

Мы отправились вглубь гор, следуя узкой, едва заметной тропе. Воздух был прохладным и чистым, наполненным запахом влажной земли и хвои. Я старалась запоминать все, что показывал мне Ник: какие травы можно есть, а какие – ядовиты, где искать съедобные коренья и ягоды. Он рассказывал о народных приметах, связанных с погодой и растениями, о том, как его предки выживали в этих суровых условиях.

Постепенно я начала замечать, что горы не так уж и безжизненны, как казалось на первый взгляд. Среди камней