— Сукин сын! — в сердцах выругался Пратт. — Как тебя только земля до сих пор носит?

— Мы в море, если ты не заметил.

— Когда невестка герцога Мора взойдет на престол, я хочу стать главой Охранки, — немедленно озвучил Пратт свое условие. — И не четвертого управления, а всей! Понял?

— Уверен, тебя скоро и за уши в Стильг не вытащишь, — покачал я головой. — С такой-то нательной росписью все туземные красотки твоими будут.

— Серьезно?

— Да на тебя даже матросы засматриваются! — хохотнул я и сразу поправился: — В смысле — из зависти. Не веришь мне, у Эдварда спроси. Ты в Пахарте хоть сотню жен завести сможешь, и никто тебе слова дурного не скажет!

— Себастьян, — печально вздохнул Джек, — ты забываешь об одной простой вещи: мы с тобой нищие, дружище. Голодранцы без роду и племени, вот мы кто!

— К слову сказать, наш капитан должен мне тысячу бочонков первосортного опиума. Тысячу мне, двести — тебе.

— И сколько это в золоте? — прищурился Пратт.

Я молча вывел пальцем на залитой вином столешнице ряд цифр, и рыжий пройдоха восхищенно присвистнул:

— Серьезно?!

— Серьезней не бывает.

— И что ты хочешь получить взамен? — озадачился Джек. — За исключением дружбы до гробовой доски, разумеется?

— Думаю, твои связи при дворе, а в особенности в канцелярии по делам языческих земель, окажутся для нас вовсе не бесполезными.

— Это можно обсудить.

— Это нужно обсудить. — Я забрал у приятеля бутылку и, следуя его примеру, хлебнул из горла.

День только начинался, и пить было слишком рано, но ведь начинался не только новый день. Начиналась новая жизнь.

Моя очередная новая жизнь.

Какой она будет, не знаю, уверен в одном — скучать точно не придется…