известие его, несомненно, опечалит, а это, в свою очередь, существенно осложнит мне жизнь. Возможно, даже прервет ее прямо здесь и сейчас.

Поэтому я лишь озадаченно потер нестерпимо нывший затылок и, желая уйти от однозначных формулировок, произнес:

— Мне приходилось делать нечто подобное, но с обычными людьми — никогда.

Болезный господин остро глянул в ответ и спросил:

— Это станет проблемой?

— Станет, если придется иметь дело с праведником.

— Тогда нет причин для беспокойства, — тихонько рассмеялся вербовщик и передвинул сложенный вчетверо листок. — Это инструкция.

— Погодите! — Я прихлопнул бумагу ладонью к столу и спросил: — Вы хоть понимаете, какую непростую задачу ставите? Мне придется провозиться несколько часов, а предварительно как-то вашего грешника обездвижить!

— Время у вас до утра, — пожал плечами болезный господин и загадочно улыбнулся: — А что касается обездвиживания, жертва прекрасно справится с этим сама.

— Выпивка? — догадался я.

— И опиум.

— Что ж, это упрощает дело.

— Но возможно, он будет не один.

— Охрана?

— Женщина.

Поскольку браться за навязываемую работенку я в любом случае не собирался, то лишь презрительно хмыкнул:

— Справлюсь.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, но прошу обойтись без ненужных убийств, — уже без тени веселья произнес вербовщик и указал на лежавший передо мной листок: — А теперь, будьте так добры, ознакомьтесь с инструкцией.

Я развернул бумагу и недоуменно уставился на план какого-то здания, сплошь испещренный странными значками, цветными линиями и крестиками.

— И как это понимать?

— Зеленая линия — это ваш путь, — пояснил болезный господин. — Красные — маршруты патрулирования, крестики — стационарные посты. Цифры обозначают лестницы и нужные этажи; цифры в квадратах — двери и окна. Нужный вам дом расположен напротив канцелярии тюремного департамента. Знаете, где это?

— Знаю, — подтвердил я, понемногу разбираясь в рисунке. — Захожу со двора, поднимаюсь на второй этаж, иду до упора по коридору, поворачиваю и поднимаюсь на третий. Там через зал, два поворота, спуститься на первый этаж, разминуться с охранниками, и снова подъем. Четвертая дверь — это черный ход.

Вербовщик на миг задумался, припоминая собственные инструкции, потом кивнул:

— Так и есть. Главное, ничего не перепутайте. — И он выложил на стол набор отмычек. — Номера соответствуют номерам дверей.

Я спрятал ключи и предупредил:

— С ходу все не запомню, возможно, придется свериться на месте.

— Оставляйте, — легкомысленно разрешил болезный господин.

— А имя жертвы?

— Оно вам не понадобится.

— В самом деле?

— В комнате будут мужчина и женщина. Ваша цель — мужчина. Имена ни к чему; для вашего же спокойствия лучше обойтись без них.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — кивнул я и напомнил: — Что с помилованием?

— За помилованием возвращайтесь, как сделаете работу. Заодно и браслет снимем. — Тут вербовщик цепко глянул на мое замотанное тряпкой запястье и спросил: — Что у вас с рукой?

— Одежка не по размеру, — спокойно пояснил я, — вот и пришлось замотать, чтобы лишнего внимание не привлекать. — И усмехнулся: — И даже не спрашивайте, почему так вырядился. Поверьте, вам не хочется этого знать.

Болезный господин с расспросами приставать не стал, вместо этого он достал карманные часы, откинул крышку и заявил:

— Пора выходить.

Я передвинул на его сторону нетронутую кружку пива, сам в пару глотков допил вино и вытащил из-под лавки саквояж.

— Надеюсь, ваш друг из Охранки проведет вас во дворец? — спросил вдруг вербовщик.

— За ним должок, — пожал я плечами и отправился на выход.

Уже на узенькой лесенке столкнулся с каким-то пьянчужкой, раздраженно двинул его плечом, и он кубарем скатился вниз. Послышался грохот и звон посуды, едва не сбитый с ног болезный господин брезгливо отпихнул от себя выпивоху, и дюжие парни немедленно взяли того в оборот.

Не дожидаясь, чем разрешится ситуация, я спокойно поднялся на улицу, дошел до угла и спросил у подпиравшего стену Хмурого:

— Рыжего вызвал?

— У ворот ждет, — ответил головорез и отлип от стены, когда двое дюжих парней вышвырнули из «Хромого циркача» давешнего пропойцу.

Впрочем, его вмешательство не понадобилось: от души наподдав бедолаге под зад, громилы спокойно вернулись в кабак, а выпивоха поднялся на ноги и, зажав пальцами разбитый нос, заковылял в нашем направлении.

— Плевая работенка, плевая работенка! — запрокинув голову, раздраженно прогундосил Якоб Ланц. — Чуть дух не вышибли!

— Сделал? — оборвал я его причитания.

— Держи.

Ловкач вложил мне в ладонь серебряный перстень официала ордена Изгоняющих; я нацепил его на палец, подхватил саквояж и направился к служебным воротам дворцового комплекса. Только выступил из ночной темени к фонарям, и навстречу поспешил злой как бес Джек Пратт.

— Ты что творишь, Себастьян? — прошипел он, убедившись, что караульные нас не слышат.

— Мне нужна помощь, Джек.

— Ты, рыжий, совсем из ума выжил? — взъярился господин заместитель главы Охранки.

— Успокойся! — потребовал я. — За тобой должок, не забыл?

Пратт шумно выдохнул, взял себя в руки и спросил:

— Чего ты хочешь?

— Проведи меня через посты.

— Что ты задумал, Себастьян?

— Просто проводи на закрытую территорию, и все.

Джек аж подпрыгнул:

— Совсем сбрендил?!

— Смотри сюда. — Я поднял правую руку и продемонстрировал серебряный перстень. — Я вновь официальное лицо, и в любой другой день и без тебя мог бы попасть во дворец.

— Но не сегодня, — заметил Джек.

— Не сегодня, да. Поэтому проводи меня, и будем в расчете. Да тебе даже делать ничего не придется! На всех постах перстень зарегистрируют должным образом, а ты просто постоишь рядом.

— Зачем тебе это? — буркнул Пратт, прикидывая, не выйдет ли ему моя просьба боком. — К чему такой риск? А если кто-нибудь из караульных тебя опознает?

— В облачении экзорциста меня мать родная не узнает! — тихонько рассмеялся я в ответ. — Джек! Помоги мне, дружище! Тот болезный господин подрядил меня выполнить плевую халтурку, а без твоей помощи внутрь точно не попасть.

И это было действительно так: если слишком рано натянуть лицо Валентина, экзорцисты на воротах, несомненно, сразу учуют Тьму.

Пратт какое-то время обдумывал услышанное, потом уточнил:

— Что тебе пообещали взамен?

— Избавить от браслета, — ответил я, в общем-то нисколько не покривив душой. — Я просто исчезну, Джек, понимаешь? Исчезну!

— Отыскал Берту? — удивился Пратт.

— Отыскал, — подтвердил я, — и теперь меня ничто больше не держит в Акрае. Как только избавлюсь от браслета, сразу уйду на дно и никому больше не доставлю никакого беспокойства. В том числе и тебе.

— Угрожаешь?

— Напоминаю, что долго на дыбе никто запираться не сможет.

— Что тебя подрядили сделать? — поджал губы рыжий пройдоха.

Я тихонько рассмеялся:

— Ты не поверишь, но работа как раз для официала ордена!

— Ты прав — не поверю.

— Мой наниматель желает проверить душу одного человека. Подозреваю, по своему положению тот может избежать любой