class="p1">— Поняла, — всхлипнула она. Потом подняла голову, посмотрела на меня мокрыми глазами. — Мам… можно я посижу тут? С тобой? Я не хочу домой. И я… я не хочу этот планшет.

— Планшет оставь. Это просто вещь. Играй, если хочешь. Но помни, — я наклонилась, поцеловала её в лоб, — помни, кто на самом деле о тебе заботится. Каждый день. Без подарков и каруселей.

Она кивнула, шмыгнула носом.

— Алла Сергеевна, — я повернулась к бухгалтеру, которая тактично отошла к окну. — Можете приглядеть за Лизой? Покажите ей, как работает шредер, она любит такие штуки.

— Конечно, Ольга Михайловна. Лизочка, хочешь посмотреть, как уничтожают секретные документы?

Лиза вытерла глаза кулаком и кивнула. В её взгляде появился знакомый огонёк любопытства — она обожала офисную атмосферу, дыроколы, степлеры, печати. Ещё когда была совсем маленькой, могла часами играть с канцелярскими принадлежностями.

Спустя несколько часов, закончив проверку еще одного года, я вернулась в кабинет бухгалтера. Лиза сидела за соседним столом, а перед ней лежала гора нарезанной бумаги, рядом стоял работающий шредер. Алла Сергеевна показывала ей, как заправлять новую пачку.

— Мам! — Лиза спрыгнула с кресла, увидев меня. — Смотри, сколько мы уничтожили! Алла Сергеевна говорит, это всё черновики, которые больше не нужны!

— Молодец, — я улыбнулась. — Настоящий офисный работник.

— А ещё она показала мне, как ставить печати! И как работает дырокол! И большой степлер, который пробивает сто страниц!

— Вот это да.

Я посмотрела на Аллу Сергеевну. Та улыбнулась в ответ тёплой, понимающей улыбкой.

— Она у вас умница, Ольга Михайловна. Всё схватывает на лету.

— Знаю. Ну, что? Поехали домой? Купим пиццу по дороге.

— Поехали! — она схватила меня за руку, потянула к выходу. Потом остановилась, посмотрела на меня снизу вверх. — Мам… а ты правда здесь главная?

— Правда.

— И все тебя слушаются?

— Все.

Она помолчала, обдумывая.

— Круто, — сказала наконец. — Когда вырасту, тоже хочу быть главной. Как ты.

Комок подкатил к горлу. Я сглотнула, моргнула быстро, отгоняя влагу из глаз.

— Будешь, солнышко. Обязательно будешь.

Мы вышли из здания. Ветер был холодным, резким, но я его почти не чувствовала. Я чувствовала другое — маленькую тёплую ладошку в своей руке. Крепкую, доверчивую хватку. Дочь, которая снова смотрела на меня без сомнения в глазах.

Я вернула её. Вернула нашу связь, нашу правду, наше будущее.

А Андрей… Андрей пусть готовится. Потому что это ещё не конец. Это только начало.

Глава 27

В кабинете Марины пахло кофе и чем-то цветочным: то ли духами, то ли освежителем воздуха. Я сидела в том же кресле, что и в первый раз, смотрела на те же книжные полки, на тот же вид за окном: переулок, припаркованные машины, голые ветки клёна, но всё казалось другим. Или это я стала другой. Тогда я пришла сюда раздавленная, не понимая толком, что делать и как жить дальше. Сейчас в моей сумке лежала папка с документами, в голове был план, а в груди вместо привычной тошноты поселилось что-то похожее на злость. Холодную, спокойную злость человека, который, наконец, понял правила игры.

Марина разложила передо мной три бланка, аккуратно, один под другим, как карты в пасьянсе.

— Итак. Сегодня подаём три заявления. Первое о расторжении брака. Второе об определении места жительства ребёнка. Третье, — она чуть помедлила, — о мошенничестве в особо крупном размере.

Три листа бумаги. Я смотрела на них и думала о том, что ещё месяц назад не поверила бы, что способна на такое. Подать на развод ещё куда ни шло, это делают тысячи женщин каждый день. Но написать заявление в полицию на собственного мужа, на отца своего ребёнка — это казалось чем-то из другой жизни, из криминальных сериалов, которые мама смотрит по вечерам. Не из моей тихой, правильной, скучной жизни.

Только вот моя жизнь давно перестала быть тихой. Просто я этого не замечала.

— По разводу всё достаточно стандартно, — Марина говорила ровным, деловым тоном, и от этой будничности становилось легче, словно мы обсуждали не крах моей семьи, а какую-нибудь налоговую декларацию. — Учитывая наличие несовершеннолетнего ребёнка, дело пойдёт через суд. Но с вашими доказательствами: измена, вывод активов проблем не будет. Судьи такое видят каждый день, поверьте.

Я кивнула. Горло перехватило, и я порадовалась, что не нужно ничего говорить.

— Теперь о Ратмановой, — Марина сцепила пальцы перед собой, и я заметила, что у неё на безымянном пальце тонкое серебряное кольцо. — Елена Васильевна — ключевая фигура во всей схеме. Через её ООО и ИП прошла большая часть выведенных денег. Формально она соучастница, и мы вполне можем включить её в заявление.

— Но?

Марина чуть улыбнулась, одними уголками губ, как человек, который знает что-то, чего не знаешь ты.

— Но нам это невыгодно. Пока невыгодно. Смотрите, — она наклонилась вперёд, и я невольно подалась ближе, — если мы подаём заявление только на Андрея, Ратманова остаётся в статусе свидетеля. А свидетель, которому грозит превратиться в обвиняемого — очень сговорчивый свидетель.

Я начала понимать.

— Вы хотите, чтобы она дала показания против него?

— Именно. Она расскажет всё, что знает о схеме: как давно это началось, кто придумал, куда ушли деньги. Вернёт свою часть или хотя бы её часть. А мы в обмен не включаем её в обвинение.

— А если откажется?

— Тогда она пойдёт соучастницей. Статья 160 — присвоение или растрата, до десяти лет. — Марина пожала плечами, и в этом жесте было что-то почти беззаботное, как будто речь шла о выборе платья, а не о тюремном сроке. — Я думаю, когда она поймёт альтернативу, станет очень разговорчивой.

Я попыталась представить себе эту женщину — мать Алины, человека, который столько лет получал деньги, украденные у меня. Знала ли она? Наверное, знала. Или догадывалась. Или так старательно закрывала глаза, что это почти то же самое.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте так.

Марина пододвинула ко мне ручку с золотистой отделкой, явно дорогую. Я взяла её, и пальцы слегка дрожали, но подпись получилась ровной. Три росчерка на трёх бланках. Три точки, из которых уже не повернуть назад.

Когда я положила ручку, Марина убрала бумаги в папку и внимательно посмотрела на меня, как будто видела что-то, чего я сама в себе ещё не разглядела.

— Теперь о фирме. Нужен независимый аудит — полный, за все шесть лет. Это даст нам точную картину: сколько выведено, когда, через какие каналы.

— Мне рекомендовали компанию «Стандарт», — я достала из сумки визитку, которую дала мне знакомая бухгалтер. — Говорят, надёжные и быстрые.

— Слышала о них. Хороший выбор. Свяжитесь