рода, а как отца.

— Я должен был увидеть, — сказал он наконец.

— Вы видели детей. Но не видели тех, кто стоял вокруг них.

— Это не оправдание.

— Я знаю.

Он поднял взгляд.

Между ними впервые не было спора о том, кто виноват больше. Вина вообще не делилась так просто. Она лежала на столе рядом с дневником, тяжёлая и общая для всех взрослых, которые слишком долго называли холод порядком.

— Что ты хочешь сделать? — спросил Каэль.

— Завтра показать Совету дневник. Но не как просьбу пожалеть прежнюю Элиану. Как доказательство, что прежние распоряжения нельзя считать надёжным основанием против детей. Их страх создавали взрослые. Их сила не причина этого страха.

Каэль кивнул.

— Селеста будет отрицать.

— Пусть. Там есть её письма.

— Дорена?

— Дорена будет говорить, что всего лишь исполняла волю хозяйки.

— И будет частично права.

— Да. Поэтому важно не наказать её красиво, а разобрать всю цепочку. Кто говорил. Кто подписывал. Кто доносил Совету. Кто готовил вывоз.

Каэль закрыл дневник.

— Ты понимаешь, что если Совет примет эту линию, они начнут проверять и тебя? Не только прежнюю. Тебя нынешнюю. Каждый поступок последних дней.

— Пусть.

— Они могут спросить, почему ты изменилась.

Вот оно.

Снова дверь к правде.

Элиана посмотрела на огонь.

— Тогда я скажу, что однажды проснулась и поняла: больше не хочу быть женщиной, от которой дети бегут за дверь.

— Это будет почти правда.

Она повернулась к нему.

Он смотрел внимательно. Не давил. Не требовал. Но больше не делал вид, что не замечает.

— Почти, — сказала она.

Каэль медленно подошёл к ней. Остановился рядом с креслом.

— Когда-нибудь ты расскажешь мне всё?

Элиана опустила глаза.

— Не знаю, поверите ли.

— Я уже верю, что ты не та, кем была.

У неё перехватило дыхание.

Не признание любви. Не красивое обещание. Не резкий поворот. Но для них — почти невозможная близость.

— Тогда когда-нибудь, — сказала она.

Он кивнул.

За дверью раздался торопливый стук.

Каэль резко обернулся.

— Войдите.

На пороге стоял Арлен. Его обычно спокойное лицо было напряжено.

— Ваша светлость, простите. Проверка караула перед ночной сменой. Терен сменён у восточного крыла.

Каэль нахмурился.

— Кем?

— Вашим приказом, как сказали. Стражником Орсом и двумя людьми из крепости.

— Я не отдавал такого приказа.

Элиана встала.

Арлен побледнел.

— Я сам видел знак на распоряжении.

— Где дети? — спросил Каэль.

В этот момент по коридору раздался крик Ниссы.

Не громкий, не долгий.

Оборванный.

Элиана сорвалась с места раньше, чем успела подумать.

Они бежали по коридорам втроём: Каэль впереди, Арлен следом, Элиана за ними, цепляясь юбкой за ступени и почти не чувствуя ног. Замок, который весь день стоял настороженной крепостью, вдруг стал лабиринтом слишком длинных переходов. Слуги выскакивали из дверей, кто-то спрашивал, что случилось, но Каэль не отвечал.

Восточное крыло было открыто.

У двери лежала зелёная лента.

Та самая.

Элиана увидела её первой и остановилась так резко, что Арлен едва не столкнулся с ней.

В комнате Лиры и Риана царил порядок.

Слишком правильный.

Кровать Лиры смята. Кресло у окна пустое. На полу — деревянная лошадка Риана. Не сломанная, не брошенная в игре. Оставленная слишком явно.

Нисса стояла у стены, белая как полотно, прижимая руки к губам. Марта держала её за плечи и сама была страшно бледной, но не плакала.

— Где они? — спросил Каэль.

Голос был тихий.

От этого все в комнате будто стали меньше.

Нисса попыталась ответить, но не смогла.

Марта сказала за неё:

— Пришли люди с вашим знаком. Сказали, что вы велели перевести детей на чердак до окончания проверки комнат. Риан спорил. Потом увидел Орса и успокоился. Он знает Орса. Вы сами ставили его у детского крыла прошлой зимой.

Каэль не двигался.

— Орс служит мне восемь лет.

Арлен выругался сквозь зубы и тут же замолчал.

Элиана наклонилась и подняла ленту.

Пальцы стали ледяными.

— Лира оставила её не случайно.

Марта посмотрела на неё.

— Что?

Элиана уже шла к двери.

— Чердак.

Они поднялись по лестнице к тайной дверце за портретом. Она была приоткрыта.

Наверху детская комната мечты стояла пустая.

Папка с рисунками исчезла. На ковре валялся один лист — тот самый, где была нарисована башня с решётками. Только теперь поверх башни детской рукой были торопливо проведены две неровные линии.

Дорога.

И маленький чёрный знак в углу.

Круг и три крыла.

Совет.

Каэль стоял посреди чердака, и Элиана впервые увидела, как ледяной генерал-дракон теряет лицо не от слабости, а от ужаса.

— Это не Совет вошёл силой, — сказала она тихо.

Он повернулся к ней.

Она сжала зелёную ленту в кулаке.

— Детей увели те, кому они поверили.

За окном, за снежной мглой, внизу у дальних ворот протяжно и глухо отозвался рог.

Не тревожный общий сбор.

Другой.

Сигнал выезда.

Глава 10. За детьми — в ледяную ночь

Сигнал выезда ударил по замку так глухо, будто кто-то захлопнул огромную каменную дверь.

Элиана стояла на детском чердаке с зелёной лентой Лиры в кулаке и смотрела на рисунок, оставленный на ковре. Башня с решётками. Две неровные линии дороги. Чёрный знак Совета в углу. Лира успела оставить след. Маленький, дрожащий, но понятный тем, кто наконец научился смотреть на её рисунки не как на странность, а как на слова.

Каэль не двигался.

Его лицо стало почти нечеловечески спокойным. Только глаза изменились: в них больше не было ни льда, ни сомнений, ни привычной осторожности. Там горел такой тёмный, сдержанный огонь, что Элиана впервые до конца поняла, почему род Рейвар называют драконьим.

— Арлен, — сказал он.

Смотритель двора шагнул вперёд.

— Ваша светлость.

— Все ворота закрыть. Всех, кто стоял у дальнего прохода, ко мне. Орса найти.

— Если он уже выехал?

— Тогда его найдут первым.

Арлен исчез вниз по лестнице.

Марта стояла у стены, держа в руках лошадку Риана. На лице у неё не было слёз, только страшная белизна и сухая, почти злая собранность.

— Они поверили Орсу, — сказала она. — Риан поверил ему.

Каэль повернулся к ней.

— Почему?

— Потому что прошлой зимой вы сами поставили его у их дверей после случая с окнами. Вы сказали Риану, что Орс из тех, кто не бросает пост.

Эти слова ударили сильнее обвинения.

Элиана увидела, как у Каэля дрогнули пальцы. Всего на миг. Потом он снова стал неподвижен.

— Значит, ударили туда, где дети чувствовали опору.

— Не только дети, — тихо сказала Элиана.

Он посмотрел на неё.

— Вы тоже доверяли Орсу.

Каэль не ответил. Ответ был очевиден и оттого невыносим.