как ни странно Бориса, Он впервые показался мне человеком во всей этой истории. Тем более я знал то в какое чудовище он превратился став генералом. А ты прямо так и сказанула тогда — «любое лечение бесполезно!» Как отрезала! Но может быть и бесполезно. А я решил рискнуть. Всё равно терять было уже нечего. Кстати я уверен, что Лидочка в конечном итоге выздоровеет. Так, что в конечном итоге я рискнул и добился успеха.

— Эта, как ты говоришь, жизненная энергия просто настоящее чудо. Я даже не знаю те возможности которые можно приобрести используя её для лечения. Случаи и с Мариной и с Лидой относились к категории совершенно безнадёжных. И вдруг такой эффект! И всего после нескольких сеансов! Просто поразительно! Если бы мне сказал кто — ни будь об этом всего несколько месяцев назад я бы подняла этого человека на смех. Кстати Александр Рувимович подошёл вчера ко мне и сказал, что несколько дней назад к нему приходил некий человек из МВД и подробно расспрашивал его обо мне. Ауэрбах прямо сказал, что он изложил всё, что знал о моих экстрасенсорных похождениях. Это он так выразился.

— Слабоват на кишку оказался, Александр Рувимович, — заметил я.

Ауэрбаха арестовали в 1952 году, по «делу врачей» Его пытали на Лубянке. Сломали рёбра и левую руку. Он запомнил это на всю свою жизнь. Так, что я не понимаю этой твоей иронии, — возразила мне Варвара.

— Что ты! Никакой иронии! — ответил ей я, — иметь дело с органами такое себе удовольствие. Можешь не говорить мне об этом. Так, что я понимаю твоего шефа. Кстати, а как он реагирует на тебя? Ну, после того памятного разговора?

— Молчит.

— А, насчёт написания заявления «по собственному» речи большему не ведёт?

— Нет, не ведёт. Но, как мне кажется наличие в его отделении действующего экстрасенса до сих пор представляет для него некоторую дилемму. С одной стороны я явно могу, что — то, а с другой всё его мировоззрение восстаёт против этого. Но Александр Рувимович умный человек и умеет смотреть фактам в лицо. Так, что не ожидаю повторного предложения написать вышеупомянутого заявления. По крайней мере пока.

Варвара сумела принять участие в лечении Саши лишь начиная со второго сеанса. Лечение шло очень тяжело. Случай был запущенный у Саши были множественные метастазы. Но постепенно мальчик оживал. У него исчезли боли, он становился всё живее и живее, хотя его и не покидала сильная слабость (что по моему опыту являлось хорошим прогностическим признаком).

Дедушка Саши — генерал Мокеев не вмешивался в процесс лечения. Впрочем мы и видели его далеко не всегда. Как я понял генерал проводил основное время на службе.

Как — то после пятого сеанса генерал был уже дома и мы закончив работу разговорились с ним.

— Сергей Александрович, а почему вы так поздно возвращаетесь домой? — спросил я его.

— Привычка, — ответил он мне, — я привык работать до допоздна. Когда была жива моя супруга, она долго ругала меня за столь поздные возвращения. Ругала, ругала, а потом привыкла.

Биография генерала Мокеева оказалась чем том схожей с чет то схожей с биографией комиссара Кондратьева из фильма «Рождённая революцией». С той разницей, что он был моложе главного героя героя этого фильма.

В конце нэпа Сергей Александрович приехал в Москву, устроившись работать приказчиком частного магазина. В один день магазин подвергся бандитскому налёту. Тогда он впервые встретился с бандитами и милиционерами. На налёт прибыл легендарный Тыльнер звезда МУРА двадцатых и последующих годов. Он произвёл на Мокеева такое впечатление, что молодой юноша сразу же бросил карьеру приказчика и поступил в милицию. Так началась карьера молодого опера. Ему пришлось поработать с Тыльнером, Араповым (и другими легендами Московскими сыска). Будучи опером он дослужился до подполковника. Мокеев стал бриллиантом московского сыска. Его знали, боялись и уважали все московские бандиты. В годы войны он воевал в Белоруссии в партизанском отряде, освоив диверсионное дело. Закончив войну с двумя орденами Боевого Красного знамени.

Свою будущую супругу он вырвал из рук гопников захотевших изнасиловать молодую девушку. Как и жена Кондратьева она была дворянка и поздним вечером возвращалась из консерватории. Сергей Александрович с юмором рассказывал:

Иду я по переулку — слышу девочка кричит. Я тогда ещё приказчиком работал. Ну кинулся я на крик. Смотрю трое на девочку накинулись, блузку на ней рвут, к стене привалили. Ну я парень крепкий был, раз, раз, раз и раскидал всех троих. Все они хлипкие оказались. Разбежались. До дома проводил. Благо недалеко он оказался. А потом смотрю девочка эта в магазин стала каждый день захаживать. Из дворянок она оказалась. А дворянам бывшим тяжело тогда жилось. От магазина в котором я тогда работал недалеко она жила. Лизой её звали. Мать Юлией. Юлией Гордеевной. В консерватории она училась. Когда я первым раз домой к ним пришёл, то не знал куда и руки деть. У них же манеры, а я деревенский, простой. Ну ничего научился постепенно. Меня Лиза в Филармонию водить начала. Я сначала ничего в этой классической музыке не понимал. А сейчас не оторвёшь. Бах. Бетховен Вагнер это всё моё. Втянула она меня. Простого деревенского парня. А опера! Первый раз в Большой театр пришёл обомлел! Золото, бархат! А тут оркестр увертюру заиграл. А затем вышел мужик в кафтане и запел. Князь Игорь. Я и оторваться всю оперу не мог. Так и влюбился в неё. С тех пор постоянно туда хожу. Правда жена моя покойная больше балет уважала, а я оперу. Честно говоря так и не разабрался я в балете этом. Опера это да! А танец я так и понял. Не берёт меня танец этот, опера цепляет душу, а балет нет. Много мы с ней спорили на эту тему. Она меня и олухом и неучем называла, но я так и не понял балет. Вот так из простого деревенского парня сделала меня Лиза меломаном. Я некоторые арии наизусть выучил, напевал постоянно куски. Кстати и голос у меня неплохой оказался. Не оперный, но неплохой. На до мной в Муре даже посмеивались. И в войну, бывало сидишь возле костра и напеваешь. О дайте, дайте мне свободу, ну и что — то подобное. Сын и дочь у нас родились. Миша в тридцать третьем, а Маша после войны уже в сорок седьмом. Дружно мы с ней жили. Душа в душу. Тёща моя сначала не очень меня приняла, мол неуч, деревенский, но потом