горю, у моего внука Саши, ему одиннадцать лет, развилась остеосаркома. Причём диагноз был поставлен с большим опозданием. Когда мой внук всё же попал к вашим коллегам- онкологам всё было уже очень и очень печально. А совсем недавно врачи полностью отказались от Саши. Ему предстоит умереть. В одиннадцать лет. Не буду говорить о состоянии моей дочери, когда она узнала об этом. Саше мы естественно ничего не говорим, напротив стараемся психологически поддерживать его, даже строим планы о том, как летом он поедет на юг, на море, понимая при этом, что до лета он не доживёт. А тут один мной подчинённый, узнав о такой беде, таком горе, рассказал мне о вас. Конечно прежде чем вас привезли сюда ко мне, я постарался собрать максимум информации о вас.

— И как, эта информация удовлетворила вас? — довольно нахальным тоном спросил я.

— Она удовлетворит меня, молодой человек, если вы внесёте прелом в состоянии здоровья Саши. Как я уже понял из ваших слов, полного выздоровления вы не гарантируете. Хорошо. Это мне даже понравилось. Но если вы сумеете внести перелом, или хотя бы стойкое улучшение после которого ваши, Варвара Викторовна, коллеги вновь смогут взяться за его лечение. Надеюсь вы правильно поняли меня?

— Да мы вас поняли, — твёрдым голосом ответила ему Варвара, — и вы вы поймите нас. — Четвертая стадия остеосаркомы это очень серьёзный диагноз.

— Да, я понимаю вас, — ответил ей Мокеев, — ну, что вы беретесь помочь мне в этом горе?

Беремся, — ответил ему я.

— Беремся — ответила Варвара.

— Ну, что же, иного ответа, честно говоря я и не ожидал, — резюмировал Мокеев.

— Товарищ генерал — лейтенант, — начала было Варвара, но Мокеев прервал её взмахом руки.

— Обращайтесь ко мне Сергей Александрович, мы всё — таки не на службе.

— Хорошо, Сергей Александрович, но мне хотелось бы посмотреть историю болезни Саши, ну или хотя бы выписку из неё.

— Нет, зачем же выписку? Я предоставлю вам историю болезни в полном виде, сказал Мокеев и поднявшись со стула вышел из комнаты.

Глава 18

Когда Мокеев вышел из комнаты Варвара вздохнула и произнесла:

— Новое ответственное задание. Как думаешь справимся?

— Посмотрим, — ответил ей я, — сейчас тебе принесут историю болезни и ты всё оценишь взглядом специалиста. Все наши шансы.

— А, — и Варвара махнула рукой, — могу представить, что я там увижу. Полностью безнадёжный случай. И самое интересное мои коллеги совершенно правы.

В этот момент в коридоре раздались шаги в коридоре и в комнату вошёл Мокеев с толстой папкой в руках.

— Вот, Варвара Викторовна, — сказал он и положил папку на стол, — ознакомитесь.

Варвара взяла папку в руки и погрузилась в её изучение. Наступила длительная пауза во время которой я изучал убранство комнаты в которой оказался.

Наконец Варвара оторвалась от папки, положила её на стол и сказала:

— Мне всё ясно. В принципе я полностью согласна с выводом моих коллег. Положение вашего внука безнадёжно. Абсолютно.

— Ну, что же вы готовы осмотреть моего внука? — спросил нас Мокеев.

— А, где он находится сейчас? — спросил я его.

— Саша сейчас находится здесь. Правда ему сделали укол наркотика и он сейчас спит. Так, что даже не знаю стоить ли беспокоить его сейчас.

— Сергей Александрович, — сказал я, — не беспокойтесь. После осмотра Саша будет крепко спать и без наркотика. Уверяю вас.

— Ну, что же если вы обещаете это, то тогда пойдёмте, — и Мокеев указал нам рукой на выход из комнаты.

После окончания осмотра мы вернулись в туже самую комнату, в которой мы уже беседовали с генералом.

— Ну что? — спросил он нас, — берётесь?

— Случай конечно тяжёлый, начал я, — но нам в последнее время лёгкие, что — то не попадаются. Верно, Варвара Викторовна?

— Мы берёмся, — ответила она генералу, — конечно берёмся.

— Но гарантировать ничего не берётесь?

— Ну как можно, что — то гарантировать при онкологическом заболевании, да ещё в такой стадии? Но мы сделаем всё возможное. Всё, что в наших силах. Но вообще — то случай напоминает случай Марины Александрович.

— А вы, что скажете, Андрей Эдуардович? — обратился генерал ко мне.

— Да тоже самое, Сергей Александрович, попробуем. Шансы есть. На ремиссию рассчитывать можно.

— Что же понял вас. Когда вы начнёте лечение?

— Да хоть завтра.

— Завтра я не смогу, — сказала Варвара, — завтра я буду дежурить.

— Ничего, — махнул рукой я, — обойдусь пока без тебя. Всё равно это пока первый сеанс.

Варвара неохотно кивнула мне головой в знак согласия.

— Ну, что же- подытожил генерал, — завтра так завтра. Время я как понимаю будет прежнее. Я пришлю машину за вами.

Назавтра, после окончания сеанса лечения Саши, Мокеев разговорился со мной.

— Знаете, Андрей, Саша мой четвёртый внук, но пожалуй самый любимый. Он очень умный мальчик. Очень похож на меня в детстве. И вот такое несчастье случилось с ним. Я понимаю, что даже если вы полностью вылечить его, последствия этой болезни останутся с ним пожалуй навсегда. Конечно я не очень доверяю все этим знахарям и экстрасенсам, по моему практически все из них обычные мошенники. Но тот мой подчинённый который рассказал мне о вас, человек безусловно очень трезвомыслящий. Тем более он сразу предоставил мне такую информацию о вас, которая безусловно стяжала доверие у меня.

Слушая Мокеева я мысленно качал головой. Да-а Мансуров ещё тот фрукт. Собрал обо мне и Варваре, причём очень быстро, массу информации. Нечего сказать ушлый товарищ. Ушлый и опасный. Впрочем сейчас вроде бы уже не так опасный. Он мигом смекнул, что если мы сумеем вылечить генеральского внука то Мокеев безусловно не забудет этого, этой его услуги, что будет полезным для его карьеры. Значит про триста тысяч можно забыть. Ну не дурак же Мансуров(а он судя по всему далеко не дурак) убивать курицу несущую ему золотые яйца. Правда это работало если нам удастся добиться успеха. В противном случае тема трехсот тысяч могла возникнуть снова. Так, что мне и Варваре стоило постараться, что бы полковник Мансуров из разряда врагов перешёл бы в разряд наших покровителей. После этого можно было вздохнуть с облегчением (во всяком случае во время).

— Ну как прошёл сеанс? Спросила меня Варвара назавтра.

— Всё нормально. Случай конечно сложный, но у дочери Медведева всё было намного хуже.

— Да Когда мы пришли к Лидочке, она фактически уже умирала. Я даже не представляю сколь- ко бы она прожила ещё без нашего вмешательства. Думаю недолго.

— Ну ты тогда держался очень оптимистично.

— Жалко стало девочку. И,