я тоже проделывала подобные штуки. А потом как — то разучилась.

— Ясно. Но, как я понимаю, хотя и не врач, а милиционер, от лечения порезов, до лечения рака всё — таки лежит большая дистанция.

— Дальше был случай с Бирутой Озолс. Мы так же познакомились с ней на курорте.

— Она латышка? — перебил её генерал.

— Да. Но живёт в основном в Москве.

— Понятно. Извините, что перебил вас. Продолжайте.

— Так вот Бирута Озолс. Как — то на пляже я обратила внимание на очень нехорошую родинку на её ноге. Посмотрела повнимательнее на неё и пришла к выводу, что это меланома.

— А меланома — это форма рака?

— Да — это разновидность злокачественной опухоли. Причём очень тяжёлая. А у Озолс она была и к тому же и основательно запущенная. У неё пошли метастазы.

— А всё это было установлено так сказать официально?

— Да — безусловно. По моему совету Озолс обратилась к профессору Осипову. Он, как раз специализируется на меланоме. Он осмотрел её и подтвердил мой предварительный диагноз. Подтвердили его и данные биопсии. У Озолс была диагностирована меланома в третьей стадии, со множественными метастазами в близлежащие лимфатические узлы.

— И,что же было дальше?

— Озолс, было предписана немедленная госпитализация в стационар, для проведения курса лечения.

— И каковы были её шансы на выздоровление если бы она легла?

Варвара потупила глаза, помялась и потом сказала:

— Никаких. При такой стадии никаких. Речь могла идти лишь о продлении жизни, на более или менее длительный срок.

— То есть вы пока не умеете лечить такие опухоли?

— Нет. Не умеем.

— Хорошо. Не умеете, я понял вас. И, что же было дальше?

Варвара развела руками.

— Когда Озолс поступила в стационар никаких следов опухоли и метастазов у неё обнаружено не было.

— То есть ошибку в первоначальном диагнозе вы исключаете?

— Полностью исключаю.

— Товарищ генерал — лейтенант, — вмешался я в разговор, — Бирута Озолс обратилась ко мне. Я начал лечить её. Результат лечения был зафиксирован при её поступлении в больницу.

— Опухоль исчезла? — спросил меня Мокеев.

— Получается так.

— А как вы лечили эту девушку?

— Я стимулировал её иммунную систему. После такой стимуляции её иммунная система начала распознавать клетки опухоли и уничтожать их. В общем в итоге получилось так, что организм сам отторг опухоль. Причём очень быстро.

— А возврат этой опухоли возможен?

— Этого я не знаю. Но думаю, что если Озолс будет находится под бдительным надзором онколога, то возможный рецидив у неё обнаружить удастся очень рано. А при раннем обнаружении даже такой опухоли, как меланома, шансы на её успешное лечение очень хорошие. Правда Варвара?

— Да. Безусловно, — ответила она мне, — Меланома очень не плохо лечится если обнаруживается на ранней стадии, когда она не успела дать метастазы.

— Так. И, что же произошло дальше?

— Дальше, товарищ генерал — лейтенант, Варвара Викторовна, хотела посадить меня в тюрьму.

— Вот даже как? И за, что интересно?

— За ненаучные способы лечения.

— Это правда? — обратился генерал к Варваре.

Варвара бросила на меня пронзительный взгляд и показала исподтишка мне кулак.

— Ну, Андрей, немного преувеличивает, но конечно я была в растерянности. Главным образом я была возмущена тем, что он вот так просто взял на себя такую ответственность.

— Но случай был безнадёжный, насколько я понял?

— Да, безусловно.

Так — понятно. И, что же было в конечном итоге?

— В конечном итоге, Варвара Викторовна, попросила меня помочь её бывшей преподавательнице. У её сына обнаружили опухоль мозга. Глиобластому. Лечение не помогло.

— Как я понимаю речь идёт о сыне Софьи Абрамовне Лернер — Мише. Я прав?

Мы с Варварой обменялись быстрыми взглядами. Мокеев усмехнулся заметив это.

— Молодые люди, вы должны понять меня. Естественно я постарался собрать максимум информации о людях которым я быть может вручу жизнь своего внука. Вы должны понять меня. Итак глиобластома. Что это за опухоль? Объясните мне неспециалисту.

— Это очень злокачественная опухоль, — сказала в ответ Варвара.

— Злокачественней этой самой меланомы?

— Да — пожалуй. Эта опухоль почти не даёт метастазов, но её при операции настолько трудно отделить от здоровых тканей мозга, что полное её хирургическое удаление практически невозможно.

— И сколько живут с этой глиобластомой?

— Год- полтора не больше. Редко больше.

— И излечение невозможно?

— Да, невозможно.

— Итак состояние Миши Ланцова было совершенно безнадёжным?

— Да, именно так. Диагноз был поставлен ведущими специалистами. Да и само его состояние полностью соответствовало диагнозу. Да — оно было безнадёжным.

— Хорошо я понял. И каков был результат лечения?

— Но вы же наверное знаете, товарищ генерал — лейтенант, — настырно влез в разговор я.

— Я бы хотел услышать специалиста, — ответил мне (вполне кстати благожелательным тоном).

— Опухоль исчезла, — ответила мне Варвара, — в настоящее время жизнь Миши Ланцова вне опасности. Но конечно у него остались проблемы. Опухоль успела ощутимо повредить здоровые ткани его мозга. Трудности со зрением и ходьбой.

— Так мне всё ясно. И,что было дальше?

— Дальше была Марина Александрович. С четвёртой стадией лимфосаркомы. Она получала лечение от неё и до поры, до времени лечение было достаточно эффективным. У Марины развилась очень не плохая ремиссия. К сожалению непродолжительная. Произошёл рецидив. А он уже лечился значительно хуже. Состояние Марины ухудшалось. В конце концов, проведение очередного курса химиотерапии было признано нецелесообразным.

— То есть, как я понимаю, состояние Александрович, было признано безнадёжным?

— Совершенно верно.

— А, что такое лимфосаркома в четвёртой стадии?

— Это означает множественные метастазы не только в ближайшие органы и ткани, но так же в отдалённые органы и ткани.

— То есть полное поражение организма опухолью? — спросил Варвару генерал.

— Да. Можно сказать и так. На этой стадии лечение уже невозможно. Применяются только средства облегчающие страдания больного.

— И каковы же были результаты лечения этой самой Александрович?

— Ну они положительные. Очень положительные. Я не скажу, что нам с Андреем удалось вылечить ей полностью, но нам удалось самым серьёзным образом улучшить её состояние. Марина посетила онколога он после обследования, пришёл к выводу о серьёзном улучшении её состояния и пришёл к выводу о том, что нужды в новом курсе химиотерапии пока нет.

— То есть полностью вы её всё же не вылечили? В отличии от первых двух случаев.

— Товарищ генерал — лейтенант, — вмешался я, — о полном выздоровлении ни о Озолс ни у Миши Ланцова я никогда не говорил. Я не исключаю вероятность рецидива.

— Так ну, что же я всё понял, — сказал Мокеев, — теперь у меня к вам вопрос. Вы знаете зачем вас привезли сюда?

— Насколько мне известно, ваш внук болен раком костей.

— Да, к моему глубокому