и бросился к матери. Я оттолкнул его еще дальше за себя, отодвинув нас обоих на шаг назад от Ромы и Евы.

В замедленной съемке я видел, как Рома вытянул руку, чтобы схватить Еву. Она все еще была слишком далеко, его пальцы скользнули по ее плечу, сомкнулись на пряди ее волос. Он дернул, сбивая Еву с ног.

Она закричала от боли.

Я нырнул в сторону, оттащил ее от него, оттолкнул ее и Платона за себя.

— В гараж, быстро!

Я больше услышал, чем увидел, как Ева схватила Платона и побежала по коридору. Я налетел на Рому, пока он не успел сориентироваться, и начал бить его.

Сейчас этот урод мне ответит.

Ответит за его слова о Еве.

Ответит за свое высокомерие.

Ответит за то, что угрожал моей женщине. Моему сыну.

За все ответит.

Он смотрел на меня с удивлением, губы открывались и закрывались, звуки были прерывистыми.

— Я могу, и я это сделаю, урод.

Я схватил наручники с его пояса и защелкнул их на его руках за спиной, а потом поднял его на ноги.

Этот дятел может написать на меня заявление в этот раз, но нас здесь уже не будет.

Я протащил его через лес, сбросил в грязь под соснами и снова защелкнул наручники у него за спиной.

— И последнее, — говорю я — дом Евы нашпигован скрытыми камерами, и внутри, и снаружи. Гарантирую, что ты их не найдешь. Если снова увижу, что ты там шаришься, я не буду звонить в полицию, я позвоню Макарову. Он не любит, когда кто-то лезет ему под руку, и точно не захочет, чтобы какой-то мусор засветил его бизнес. Понял?

Я увидел, что он все понял: ярость в его глазах сменилась ужасом. Да, он меня понял.

Я оставил его прикованным к дереву. Рома не блещет умом, но и не дурак. Он придумает, как освободиться. Но это не важно. Его не найдут в доме Евы, и мы уже уедем.

Вернувшись домой, я вытер кровь с пола, а тряпки забрал с собой, чтобы выбросить их по дороге.

Я быстро переоделся и закинул остатки вещей в машину. Ева сидела на пассажирском сиденье, прижимая мокрое полотенце к виску. Платон без умолку задавал вопросы, на которые она не могла ответить.

Увидев меня, он замолчал. Я сел за руль и потянулся, чтобы убрать полотенце с ее виска.

Это была Ева, моя Ева, и она пострадала под моим присмотром. Я наклонился к ней и прижался лбом к ее лбу.

— Прости, малышка. Это все я виноват.

— Это не твоя вина, Эльдар. Я должна была остаться позади тебя. Я не подумала.

— Ты в порядке?

— Да, просто жжет. Где он?

Я откинулся назад, пристегнулся и нажал на кнопку, чтобы открыть ворота гаража. Когда мы выехали, я подмигнул Еве.

— Приковал его наручниками к дереву в лесу. Думаю, он больше тебя не побеспокоит.

Я кинул ей свой телефон и сказал:

— Пристегнись, Ев. Выдвигаемся.

Глава 34

Эльдар

Дорога из дома Евы прошла без приключений. Ну, почти. Платон был в восторге от своего первого полета на самолете, и это было заметно.

Ева села в самолет, даже не обращая внимания, куда мы летим.

Мы взлетели с небольшой частной взлетно-посадочной полосы и направились на Алтай. Через два с половиной часа полета мы уже приземлились.

В аэропорту нас встретил человек, который отвез нас к дому. Он даже предусмотрел, что Платону нужно детское кресло. Через пару минут после приземления мы уже ехали к месту назначения.

— Ну что, где мы сейчас? — спросила Ева.

— На Алтае. Достаточно далеко, чтобы никто не подумал искать нас здесь.

— Ладно.

И все. Ладно. Ее доверие значит для меня больше, чем она думает. Я снял здесь небольшой дом у своего знакомого.

Я хотел решить вопрос с Макаровым. Хотел узнать у сучки Николаевой все, что она знала про Платона. Хотел нормальной жизни вместе с Евой и Платоном.

Но нормальная жизнь может подождать. А вот Еве и Платону срочно нужно немного отдохнуть. Без продажного мента Ромы, подальше от людей Макарова. Только мы втроем, в безопасности и в тишине.

Домик был деревенским, но стоял на склоне горы, в центре большого участка.

В двух шагах от дома был пруд, в который впадал ручей. Пруд был достаточно большой, чтобы в нем можно было купаться и рыбачить.

Ева и Платон вылезли из машины. Платон побежал к воде. Я схватил его за плечо и повел к домику.

— Давай обустроимся, а потом посмотрим на пруд, хорошо?

Ева стояла перед домом и разглядывала его. Домик был не очень, мягко говоря. Я даже боялся, что Ева сейчас залезет обратно в машину и попросит меня отвезти ее куда-нибудь еще.

Я спрятал руки в карманы.

— Я знаю, что условия не люкс, но тут не так уж и плохо. Правда, со связью тут беда.

Я поднялся по ступенькам на крыльцо и открыл дверь. В лицо мне ударила волна затхлого тепла. Дом был закрыт несколько недель, и воздух внутри был спертый.

Ева зашла следом за мной и оглядела комнату. Старые, видавшие виды кушетки окружали печку, которая нам сейчас не нужна.

Я подошел к окнам и открыл их, вставив сетки от комаров, которые были прислонены к стене. На такой высоте, в горах, даже в первую неделю августа, свежий сквознячок делал воздух терпимым.

Ева нашла коридор, который вел в маленькие спальни. В одной из них стояли двухъярусные кровати, а в другой — почти двуспальная.

Ева повернулась ко мне.

— Мы здесь останемся?

— Да, но...

— И сколько мы здесь пробудем? Мы же будем втроем?

Я понял, что Ева не жалуется на условия проживания.

— Мы останемся здесь, пока Феликс не разрешит вернуться. На недельку, может, больше.

Ева наклонилась ко мне и обняла.

— Здесь безопасно?

— Здесь точно безопасно.

— Вот и хорошо.

Платон пробежал по коридору и крикнул:

— Пойдемте купаться?

— Пока нет, дружок.

Остаток дня мы разбирали вещи и проветривали дом. Ева плескалась с Платоном у пруда. В сарае мы нашли старую резиновую лодку и насос, я обещал накачать лодку и всех прокатить. Но это потом.

Я оставил Еву и Платона в домике, а сам поехал за продуктами. Меня не было всего полтора часа, а казалось целую вечность.

Когда я вернулся, они уже вовсю собирали пазлы, разложенные на журнальном столике. Ева подскочила, когда меня увидела, и схватила у меня из