Я кивнула, уткнувшись в его рубашку. Когда я смогла говорить, я прошептала:

— Потом, когда все закончится. Не сейчас.

— Хорошо, когда будешь готова, мы обязательно съездим к ним, — пообещал Эльдар.

Я полностью растеряна. Все так быстро изменилось. Все, что я знала, оказалось неправдой.

Я отошла от Эльдара и попыталась успокоиться и вести себя как обычно. Остаток дня я провела как в тумане, без мыслей. В голове крутились только письма, Денис, и Анна Николаева. Яйцо Фаберже, которое стоило миллионы и лежало на столе, как обычная безделушка.

Я смотрела в зеркало своей жизни и ничего не узнавала. Эльдар заметил, что я погрузилась в свои мысли, и уложил Платона спать, пока я раскладывала вещи по коробкам.

Он зашел в мою комнату, закрыл дверь и поставил радионяню на комод. Из колонок была слышна колыбельная, и по комнате поплыли приятные звуки.

Я разложила перед собой письма от мамы. Они были адресованы нам, когда мы только поженились. Последнее письмо пришло на наш новый адрес уже здесь.

Откуда она его узнала? Каждое письмо было вскрыто и прочитано моим покойным мужем. Он видел, как я горевала о потере семьи, и все же спрятал эти письма. Почему он так со мной поступил?

Глава 32

Эльдар

Я говорил по телефону с юристом, когда услышал, что кто-то подъезжает к дому. Открываю ноутбук и включаю камеру, которая снимает подъезд.

Блин, опять ебаный Рома! Как же он заколебал!

— Ко мне тут человек пришел, я тебе потом перезвоню, — сказал я юристу.

— Да не парься, Эльдар, я тебе сам позвоню, когда что-нибудь узнаю, — ответил он мне.

Я отключаюсь и встаю, опережая Еву и Платона у двери.

— Это Рома, — сказала она, потянувшись к ручке. Я не стал ее останавливать, а просто встал позади и положил руку ей на плечо, как бы показывая, что это моя территория.

Ева открыла дверь и увидела Рому с пакетом из пекарни. Платон, который был рядом, бросился к Роме и, резко остановившись, закричал от радости при виде вкусненького.

— Это нам? — прежде чем Рома успел ответить, Платон выхватил пакет у него из рук и убежал на кухню.

Ева сказала раздраженным тоном:

— Прости, Ром. Зайдешь на кофе?

Мне почти стало жалко парня, когда я увидел, как вытянулось его лицо. Он придумал какой-то план, но его разрушили Платон, который стащил пакет, и я, который по-хозяйски положил руку на Еву.

Но моя жалость быстро испарилась, когда я увидел, как Рома помрачнел. Он уставился на меня и Еву. Я притянул ее к себе поближе, чтобы защитить, но не стал прятать ее за спину.

Ева бы не оценила такой жест, да и этот кретин не был настолько опасен, чтобы от него защищать. Но это не значит, что я не смог бы среагировать в случае необходимости.

Ева немного отступила, придерживая дверь:

— Ром? Ты не зайдешь?

— Нет уж, спасибо, — отмахнулся он, прищурившись. — Тебе не много времени потребовалось, как я вижу, чтобы затащить ее в постель? Ты знаешь, сколько месяцев я уже ее окучиваю? Почти год, мать твою! А она выделывалась все это время! Строила из себя вдову безутешную, к которой просто так не подъедешь! Я не удивлен, что она и ребенка родить сама не сумела! Кобыла фригидная!

Я среагировал мгновенно. Толкнул Еву за спину и бросился вперед. Мои пальцы вцепились в форму этого судака, и я отшвырнул его от двери, ударив с разворота. Он упал, из носа хлынула кровь.

Я остановился, потому что был в шаге, чтобы не выбить из него всю дурь.

— Пошел вон, скотина, — сказал я. — Если еще раз я твою рожу здесь увижу, то поговорю с тобой уже по-другому. Сейчас, чтобы ты понимал, мы общались по-хорошему!

У Ромы глаза загорелись от злости.

— Тебе конец, Бондарев.

Он ничего больше не сказал, но поднялся, пошатываясь, и пошел к своей машине.

Ева выдохнула позади меня:

— Эльдар, что ты натворил?

Я смотрел, как отъезжает машина, и сказал, не оборачиваясь:

— Никто не смеет так говорить о тебе. Никогда.

— Это же нападение на сотрудника. У тебя будут проблемы...

— Я посмотрю, хватит ли у него смелости...

Ева была права, и я это понимал.

У меня точно будут проблемы, если он решит написать заяву.

Я проводил Еву обратно домой, закрыл за собой дверь и запер ее. У нас есть свидетельство о рождении Платона. Мой адвокат работает над тем, чтобы выяснить его подлинность.

Пора уезжать из этого дома. Я достал телефон, чтобы позвонить Феликсу.

— Ты очень вовремя. Я собирался сам звонить, — сказал он.

— Что случилось?

— Макаров вышел. Полчаса назад. Его адвокат добился освобождения до суда. Думаю, потом дело просто развалят. Олег на свободе. Вам троим нужно уезжать оттуда.

— Идеально, потому что я только что подрался с ментом.

— Твою мать, Эльдар. Что он сделал? На Еву полез? Лёха сказал, что он положил на нее глаз.

— Без комментариев, — ответил я.

Я ждал, что Феликс резко выскажется, но он рассмеялся.

— Вылетайте ближайшим рейсом, — сказал он.

— Мы пока задержимся в другом месте на неопределенное время.

— Держи меня в курсе, — сказал Феликс и отключился.

Ева смотрела на меня широко раскрытыми от паники глазами.

— Куда мы едем? — спросила она дрожащим, тонким и неуверенным голосом.

— Есть одно место, где нас никто не будет искать, — ответил я.

Она кивнула, ее лоб коснулся моей груди.

— Макаров вышел из тюрьмы?

— Мы предполагали, что так и будет.

— Я помню. Как долго нас не будет?

Как ответить на этот вопрос? Я мог пойти легким путем — пожать плечами и сказать, что неделю-две. Или я могу выложить все, рассказать ей, что чувствую, и пусть будет что будет.

Я положил руки ей на плечи.

— А ты вообще хочешь сюда возвращаться?

Ева хотела ответить, но не смогла. Я не растерялся и взял инициативу в свои руки.

— Я хочу, чтобы вы с Платоном переехали ко мне. Хочу, чтобы вы жили со мной, у меня дома. Если ты пока не готова, я могу снять вам квартиру.

— Ты хочешь, чтобы мы жили с тобой? — спросила она едва слышно.

— Будь моя воля, я бы сказал: «Бери все, что нужно сейчас, найми кого-нибудь, кто поможет упаковать и отправить транспортной компанией остальное, выставь дом на продажу и больше сюда не возвращайся».

В глазах Евы загорелся огонь.

— Ты вот так в этом уверен?

Я убрал кудри с ее лица, взял ее