Мои плечи вздрагивают, губы и подбородок дрожат, слёзы двумя дорожками стекают по щекам.

— Лера, Лера, — Андрей снова сгребает меня в охапку. Обнимает крепко-крепко, кажется, даже кости трещат.

Своими огромными горячими ладонями гладит меня по спине.

— Ну же, девочка, — шепчет он хрипло.

Я чувствую, что ему непросто это даётся. Всё-таки он никогда не умел утешать. А слёзы его вводили в ступор. Я помню... я всё ещё помню.

— Прости, — выдавливаю между всхлипами.

Сейчас в его кабинете, в его объятиях я опускаю барьеры, я перестаю быть и казаться сильной. Той, кто всё тащит на себе. Я так устала. Сейчас я не просто хочу, но и могу побыть слабой. Совсем чуть-чуть. А потом я опять надену маску железной леди...

— За что? — Андрей гладит меня по волосам, убирает пряди с мокрого лица.

— За что, что не сказала о Денисе. Я... не думала, что тебе нужен сын. А получается, украла у тебя столько времени...

— Лера, хватит, — его голос становится строгим с ледяными нотками, от которых по спине пробегают мурашки. — То, что ты сделала, сложно простить.

Я замираю в его руках. Внутри меня что-то надламывается и с треском осыпается.

— Я безумно зол. Ты даже не представляешь, насколько. Но зол я не только на тебя. На себя я зол в разы сильнее. Ты убежала, не разобравшись, а я не отправился тебя искать, за все эти годы не пытался поговорить и выяснить, что случилось. Хотя постоянно думал о тебе, пытался даже ненавидеть. Мы оба поступили, как идиоты.

— Ты думал обо мне? — мои глаза округляются.

— Лера...

Его слова обрывает телефонный звонок.

— Слушаю! — бросает Андрей зло в трубку.

— Товарищ полковник, — звучит из трубки голос дежурного по КПП, — по камерам мы нашли того, кто увёз ребёнка из части. Только что он заехал назад. Один.

Глава 51

— И полиция приехала, товарищ полковник. Пропускать?

— Пропускать, — Андрей рычит, как хищный зверь, а после опускает телефонную трубку обратно на рычаг.

Андрей отстраняется, а я судорожно хватаюсь за его китель.

Мне почему-то именно сейчас необходимо ощутить жар его тела и поддержку, что волнами распространяется от Андрея ко мне.

— Я должен идти, — голос Андрея хрипит. — Побудь здесь, как я что-то узна́ю...

— Нет, — мотаю головой из стороны в сторону, отчего длинные светлые пряди падают на лицо. — Не оставляй меня одну. Я сойду с ума от неизвестности!

— Лера...

Я вижу, как Андрей собирается уговаривать меня остаться. Вижу по напряжённой складке между его бровей, по упрямому прищуру тёмных глаз, по недовольно поджатым губам.

Но Исаев осекается, словно сам останавливает себя.

Накидывает на меня куртку и говорит.

— Идём.

Это короткое, в сущности простое слово, сказанное хриплым, уставшим голосом, значит, для меня очень много.

Это не раздражённое согласие мужчины, который устал бороться со своей женщины, это не обречённость. Это его принятие моего желания.

Он понял, что это необходимо мне. Я должна сама увидеть того, кто увёз Дениса, посмотреть в его глаза и задать главный вопрос «где мой сын сейчас?»

Потом, уже когда мы найдём Дениса, я буду плакать и спрашивать «зачем?».

Но не сейчас.

И всё это Андрей видит по моим глазам. Поэтому и не отказывает. А принимает моё желание, позволяет мне идти с ним.

Перед штабом на плацу построилась вся часть. По крайней мере те, кто остались.

Солдаты — срочники отдельными коробками стоят в стороне, офицеры и контрактники ближе к трибуне.

Несколько человек опаздывающих бегут, поскальзываясь на замёрзших лужах, и торопятся встать в строй.

Я обвожу взглядом каждого.

На срочников не смотрю. Похититель моего сына вывез его на машине из части. Значит, он имел такую возможность.

Торопливо перевожу взгляд от одного лица к другому. Хмурые, уставшие, небритые, любопытные или равнодушные. Они все мне знакомы. У меня такая работа в части — знать всех и каждого. Военные водители каждое утро проходят медосмотр перед рейсом, кто-то заступает в наряд, кто-то в караул, кому-то назначили уколы, кто-то привёл солдат на осмотр.

Смотрю на этих мужчин и не понимаю, как кто-то из них мог забрать моего сына.

Подсознательно выбираю самых щуплых и низких. Таких немного. Но всё же есть...

Смотрю на них особенно пытливо. По выражению их лица и взгляду пытаюсь угадать, кто это был из них.

Пока наконец, не замечаю, как младший сержант Мухин, старательно прячет взгляд.

Он упорно рассматривает свои старенькие стоптанные берцы, у которых практически отвалилась подошва. Отходит на полшага назад и пытается спрятаться за спинами товарищей. Прячет руки в карманы рваного бушлата.

В моей голове складываются пазлы. Щуплый паренёк в рваном бушлате. К тому же Мухин раньше был в прямом подчинении у Ваулина!

— ОН! — почти кричу я и показываю на него пальцем.

Мухин уже понял, что я говорю о нём. Он втягивает голову в плечи, но с места не двигается.

— Ты уверена, — рядом со мной оказывается Андрей.

В этот момент из КПП выходят люди в тёмно-синей полицейской форме.

— Уверена. Мухин увёз Дениса!

— Строй, — громовым голосом командует Исаев. — Вольно! Все, кроме младшего сержанта Мухина свободны. Разойтись по местам согласно!

Мужчины ворча расходятся, а я бросаюсь к Мухину, но Андрей удерживает меня.

Рядом с сержантом уже стоит комбат Белов и опускает на щуплое плечо свою огромную лапищу. Сюда же подтягиваются приведённые помощником по части полицейские.

Сержантик дёргается. Выражение его бегающих глаз становится тоскливым и жалобным. Словно у побитой собаки.

— Где мой сын? — выкрикиваю я.

— А чё я? — произносит Мухин и дёргается. Но Белов держит крепко. — Я же не это...

Исаев прячет меня себе за спину, подходит к сержанту вплотную, сгребает в кулак ворот его бушлата и тянет на себя.

И без того тощий Мухин вообще теряется на фоне двух таких огромных мужчин, как командир части и комбат.

— Прямо сейчас ты, мразь, скажешь, куда отвёз моего сына, — негромко, но очень зло рычит Андрей.

Кажется, что этот рык раздаётся прямо из его груди.

— Вашего я не трогал, товарищ полковник, — стремительно бледнеет сержант.

— Куда ты отвёз его? — его ниже и глуше звучит голос Андрея.

— Товарищ капитан попросил... я всё сделал, как он сказал... я вашего сына не трогал... я только сына капитана Ваулина забрал, как он просил...

Всё-таки Ваулин! Тварь! Теперь из моей груди рвётся не то стон, не то всхлип!

— Куда? — повторяет Исаев с такой интонацией, что даже у меня по спине пробегают мурашки.

— До автовокзала. Там его