Я пытаюсь осторожно отстраниться, но Андрей мне не даёт. Возвращает на место, положив огромную ладонь мне на бедро.

Меня бьёт током. Так натурально простреливает от одного его касания.

Мощнейший разряд проходится по телу, скользит вдоль позвоночника и расходится по коже, вызывая мурашки.

В груди беспокойно бьётся сердце, а внутренности сжимаются от странного предвкушения.

— Не надо... — голос после слёз хрипит.

Я снова пытаюсь переползти на пассажирское место.

Но Андрей меня не отпускает. Удерживает на себе. И в этот момент я чувствую... чувствую не только жар его тела, но и его желание. Сквозь плотную ткань его полевой формы навстречу мне поднимается внушительный бугор.

Мамочки! Неужели это правда?!

После всего, что между нами было? Неужели я всё ещё могу быть интересна ему? Могу привлекать его как женщина?

— Мами? — зевая, зовёт меня сынок.

Я подскакиваю на Андрее, и сама не замечаю, как успеваю перелезть на соседнее сиденье.

— Да, сынок? — оборачиваюсь назад, стараясь скрыть за рассыпавшимися волосами яркий румянец.

О чём я только думала? Какое влечение? Какое желание? Когда между нами всё так сложно!

— Ми дома? — спрашивает Дениска, сонно щуря глазки.

— Нет, малыш, ещё не дома, — я улыбаюсь ему. — Но скоро будем.

Андрей выключает аварийку и уверенно возвращает свою машину на трассу.

Оставшийся путь мы едем молча.

Я опускаю голову, скрываясь от Андрея светлой волной своих волос.

Дениска радостно разглядывает пролетающий за окнами пейзаж.

Но накатившее волнение меня не отпускает. Ощущение, что скоро меня ждёт ещё один серьёзный разговор, не проходит.

Пальчики подрагивают от волнения. А вокруг воздух становится густым, терпким, наполненным напряжением и искрами.

Всё также без досмотра мы проезжаем через КПП. Все те же осуждающие взгляды Ваулинских товарищей провожают меня.

Но мне плевать, кто из них и что думает.

Машина останавливается у нашего подъезда.

Я выскакиваю первая и сразу лезу отстёгивать Дениса. Дрожащими пальцами никак не попадаю по клавише на ремнях.

— Я помогу, — сзади ко мне подходит Андрей.

Кожей я чувствую жар его тела и... паникую.

— Я сама! — почти кричу. Господи, какая я дура! Что он обо мне подумает!

Наконец, отстёгиваю сына. Вынимаю его из машины и иду в подъезд.

— Спасибо, Андрей, — я всё-таки решаюсь развернуться в дверях.

— Не стоит...

— Нет, спасибо, что понял. Для меня это... важно, — я не знаю, как ещё выразить ему то облегчение, что я почувствовала, когда увидела его на парковке перед центром.

— Лера, — его взгляд темнеет, а черты лица заостряются. — Я хочу, чтобы ты поняла. Раз и навсегда. Я никуда не денусь. Хочешь ты того или нет, но я теперь всегда буду рядом с вами, а вы будете рядом со мной. Я и без того слишком много пропустил в жизни сына.

Глава 46

Я как-то неуверенно киваю и, прижав Дениса, забегаю в подъезд.

Открываю дверь в квартиру и приваливаюсь к ней с другой стороны.

Сердце колотится в груди как бешеное — отчаянно, надрывно, не то радостно, не то тревожно.

Что имел в виду Андей, когда сказал, что теперь всегда будет с нами.

Неужели это то, о чём я думаю?

Растираю виски и откидываю с лица длинные светлые пряди.

А о чём я думаю?

О том, что ещё не всё потеряно. О том, что можно что-то вернуть.

Бред! Лера, о чём ты?

Ты видела что-то когда-то, не удосужилась с ним поговорить и объясниться, скрывала от него сына...

О каких отношениях между вами может идти речь?

И всё равно глупое сердце не слушается разума, мечтает о чуде. О том, что он понял меня, если не простил, то хотя бы принял правду.

Вздрагиваю, стоит мне вспомнить о его горячих ладонях на своём теле, о смелых уверенных прикосновениях, о жаре его тела, о... щёки заливает румянцем, а сердце замирает в груди. О стояке!

Он хотел меня. В машине. Я не могла ошибиться.

Низ живота обливает кипятком.

О чём я думаю, идиотка? — тут же злюсь на саму себя.

Я в процессе тяжёлого развода. Ваулин и его родня просто так не отступят. Я в шаге от того, чтобы уволиться и уехать в неизвестность. У меня разбита машина и личная жизнь. Из стабильности у меня только любимый сынишка под боком.

А я думаю о новом мужике! Совсем сдурела! Чем думаю? Маткой?

Отчаянно злюсь. Поднимаюсь с пола, скидываю сапоги, ловлю расшалившегося Дениса и стягиваю с него комбинезон.

Не успеваю вымыть руки, как в дверь раздаётся стук.

Тяжёлый, нетерпеливый. Явно стучит мужчина.

Я осторожно подхожу к двери.

Но открывать не решаюсь.

— Лера, открой! — следом за стуком раздаётся голос Андрея.

Я распахиваю перед ним дверь и замираю.

— Отходи, — командует Андрей, занося в квартиру огромные пакеты.

— Что это?

— Продукты, кое-что из вещей, — говорит он будничный тоном. — Разбирай, сейчас ещё принесу.

— О нет! — я вспыхиваю, но не от смущения, а от злости и стыда. — Мы не нуждаемся! У нас все есть.

Да как он мог подумать...

— Лера, — Андрей перехватывает мою руку, которой я собираюсь захлопнуть дверь. — Послушай меня!

— Нет! Это ты послушай меня. Нам ничего не надо. У нас все есть и...

— Лера! — его голос звенит сталью, и я замолкаю. — У тебя зарплата только через две недели. В холодильнике даже дохлой мыши нет, на кухне полбанки дешёвого кофе и сухие печенья. Это значит всё есть?

— Я сейчас схожу в магазин, — рычу обиженно. Мне почему-то отчаянно неприятно, что он купил продукты. Как будто я нуждаюсь. А я не нуждаюсь. Я всё привыкла тащить сама. Даже с Ваулиным...

А оттого, что Исаев заметил моё бедственное положение, становится стыдно до дрожи. Словно я ищу покровителя. Словно я тяну из него деньги.

— Просто помолчи, — говорит он не зло, а устало. — Это для моего сына. Хватай вот этот пакет — он лёгкий, и неси на кухню разбирать. Это не обсуждается!

Его речь звучит на приказ. Короткие рубленые фразы.

Я молча подчиняюсь. Закусываю губу и стараюсь запихнуть свою гордость поглубже. В какой-то степени Исаев прав. У меня на кухне и правда ничего нет. А то, что было, вчера мальчишки подъели перед сном.

Я действительно отчаянно нуждаюсь в помощи.

Так почему же также отчаянно отказываюсь от неё?

Не знаю.

Скорее всего, из-за Исаева. Мне неприятно, что он видит, во что превратилась моя жизнь. Неприятно, что «выбрав» Ваулина, я оказалась в жопе, что сейчас вынуждена принимать помощь.

Так вот что