Он говорил про материальную помощь своему ребёнку! Он будет рядом, платить мне алименты, помогать продуктами. А потом сам жениться и забудет обо мне.

А я подумала об отношениях, о чём-то интимном... дурёха!

На глаза набегают слёзы.

Я вспоминаю прошлое, свою любовь к нему и нашу жизнь в общаге, как мы были глупы и счастливы.

Мне так отчаянно хочется всё вернуть. Но ничего вернуть уже нельзя.

А всё потому, что я сама сглупила...

Глава 47

— А ты что? — спрашивает Юля, откусив кусочек от печенья.

Сегодня мы с ней работаем вдвоём.

Только я в сутки, а она в день.

— А что я? — машу рукой.

— Что ты чувствуешь к нему? — подруга ёрзает на табурете от нетерпения.

А я отмалчиваюсь.

А что я ей скажу?

Что моя злость на предательство, которого никогда не было, прошла? Что за все эти годы я так и не смогла забыть Исаева?

Что мои чувства всегда стояли между мной и Ваулиным? А теперь мне надо их скрывать от Андрея и от себя?

Что в глубине души мне его отчаянно не хватает, но я боюсь признаться в этом даже себе?

Что по ночам я плачу в подушку, а утром пытаюсь делать вид, что всё хорошо?

Ни черта нехорошо.

И с каждым днём становится всё хуже.

Мне невыносимо видеть каждый день Исаева, когда он заходит к нам.

Он точен как часы. Сразу после службы он возвращается домой. Принимает душ, переодевается и приходит к нам.

Каждый божий день. Пьёт с нами чай, играет с Денисом, пинает с ним мяч в квартире, вчера лепили снеговика из мокрого снега, а потом оба парили ноги в одном тазу.

Андрей держит слово и не говорит сыну, что он его отец. Как мы и обговаривали, он приучает мальчика к себе. Приносит ему маленькие подарки, сладости, игрушки, цветные карандаши.

Теперь Дениска с нетерпением ждёт вечерних встреч.

Я им не мешаю. Бывает ухожу на кухню готовить ужин или запираюсь в ванной и плачу под шум воды.

Потому что с каждым днём, чем больше крепнет их связь, тем меньше мой сынишка становится привязан ко мне. И мне от этого больно.

Я не собираюсь запрещать им общаться, я не имею на этого морального права. Но и наблюдать, как мне не хватает рядом с ними места, мне очень больно и обидно.

Не знаю, что отражается на моём лице. Но Юля кладёт свою ладошку поверх моей и пожимает.

— Не расстраивайся, дорогая. Всё плохое пройдёт.

Я только всхлипываю в ответ. А что я скажу?

— Значит, приходит каждый день? — задумчиво тянет подруга. — Играет с Денисом. А ты?

— А что я?

— Лера. Ну не тупи, — взрывается Юлька. — Ты с ними играешь? Ну в футбол там? В догонялки и щекоталки?

— Нет, зачем? — я пожимаю плечами.

— Лер, ты нормальная? Вы— семья. Ты не должна отдаляться от сына!

— Мы не семья, — качаю головой. — И мы не вместе. И никогда не будем. Андрей меня не простит...

— А ты бы хотела?

— Я... — я поднимаю на подругу взгляд. Конечно, я бы хотела. Но мне даже думать об этом тяжело. А говорить совсем не хочется. — Какая разница, чего я хочу? Этого не будет.

— Ну он же проводит время у тебя в квартире... — она поигрывает бровями, отчего хочется стукнуть её по голове.

Наша крохотная квартирка с Денисом за последние дни преобразилась. Андрей поставил задачу привести моё жилище в порядок.

В двери в тот же вечер, когда Ваулин её выбил, поменяли замки.

Через день пришли солдатики и поклеили обои. Начмед выписал со склада простые бумажные, но очень светлые и уютные. С ними стало свободно дышать.

Мы с Юлей покрасили окна и батареи.

Кое-какую мебель я выписала со склада. Две односпальных кровати и матрацы, пара тумбочек, светильники и стулья.

Исаев купил линолеум, потому что сказал, что из-под пола дует. Юля принесла старенькие половички.

Мы с подругой все вымыли, расставили так, как мне захотелось. Большую комнату я разграничила и получила место для себя и место для сына, где теперь лежат его игрушки.

Свежие недорогие пледы и подушки освежили пространство.

— Ты же понимаешь, что он не отстанет?

— Он делает это для сына, — качаю головой я.

За последние дни я в этом убедилась. Андрей больше не пытался сблизиться со мной. Не пытался поговорить наедине и даже погладить. Наоборот, стоит мне случайно прикоснуться к его руке, передавая сахар, как он резко её отдёргивает и хмурится при этом.

Кажется, я ему неприятна. И это больно! Очень-очень больно.

Хотя я могу его понять.

— Лерка! Дурёха! Он ТАК на тебя смотрит...

— Он смотрит на сына! А меня не замечает в упор. Но это неважно. Всё, давай закроем тему.

Юля вскидывает ладони, принимая мою позицию.

— А паша, не объявлялся?

— Нет, — качаю головой.

С того самого дня, как он разбил мою машину, Ваулин словно под землю провалился. Я думала, он уехал назад. Но недавно парни приехали из-за ленточки домой. Они рассказали, что Ваулина с ними нет. Он уже давно куда-то перевёлся и ни секунды не был в боях. По крайней мере, с ними.

Я осторожно поспрашивала у других. Все до одного мне подтвердили, что Ваулин успел перевестись до выхода. Ещё три года назад!

Очередной обман бывшего мужа неприятно и больно бьёт под дых. Как я могла с ним жить и не видеть, какое он говно?

Я всё-таки смогла собрать документы и подала на развод.

Андрей обмолвился, что собирается подавать на определение отцовства, спрашивал, не против ли я.

А как я могу быть против? Конечно, я одобрила его планы.

— Всё, я убежала за пацанами, — Юля целует меня в щеку и бежит в комнату отдыха переодеваться.

Сегодня из-за того, что я дежурю, Дениску заберёт она. Андрей сегодняшний вечер пропускает.

Юля исчезает, а принимаюсь заниматься рабочей рутиной. Перемываю все хирургические инструменты для перевязочной, ставлю их в сухожаровой шкаф. Сверяюсь с графиком генеральных уборок.

Проверяю свежесть растворов в контейнерах и банках.

Где-то посередине этого процесса меня и застаёт телефонный звонок.

Я достаю смартфон, и сердце екает в груди.

«Юля».

Нехорошее предчувствие когтистой лапой сковывает грудь.

Я принимаю вызов и жду, что она скажет.

— Лера, ты только не волнуйся. Но кажется, Денис пропал...

Глава 48

Медицинский контейнер для использованных градусников выпадает из моих рук.