— За последние четыре года Ваулин украл и перепродал продовольствия на миллионы рублей. И на тот дом, что строят его родители, идут совсем не боевые деньги, а грязные. Ваулину грозит реальный тюремный срок и клеймо предателя Родины. Он не просто окажется за решёткой, он потеряет всё! Звание, выплаты, всё имущество и честь.

— Её у него никогда не было, — шепчу сквозь зубы и злюсь на саму себя. Какой идиоткой я была! Поверила этому уроду, столько лет прожила рядом с ним и так и не рассмотрела его гнилую душу!

Ваулин воровал миллионами у министерства обороны! И ничего не боялся.

— У него были сообщники?

— Думаю, были. Просто так через КПП ты тоннами сухпайки отгружать не сможешь. Но все они сядут рядом с ним на лавку подсудимых.

— Поэтому не приняли моё заявление о побоях? — спрашиваю я, складывая все кусочки пазлов.

Уже через несколько дней мне пришёл официальный отказ. Следователь вызвал на допрос Ваулина, изучил предоставленные мной медицинские документы и пришёл к выводу об отсутствии состава преступления.

— Да, — рычит Андрей. — Сверху пришёл приказ, не спугнуть Ваулина ради более крупного дела. Он уже полгода под колпаком. Но, кажется, что-то стал подозревать. Отменил несколько сделок и вроде как собрался залечь на дно.

— Андрей! — я хватаю его за руку. — Это значит, что историю с Денисом тоже замнут? Скажи, его не арестуют? Ему позволят и дальше издеваться надо мной?

— Я не позволю! Я уже позвонил в штаб округа и донёс нужную информацию до командующего. Он был не в курсе хода расследования, но теперь он возьмёт его на личный контроль. Я сделаю всё, чтобы Ваулин не соскочил, а получил всё ему причитающееся. И я найду нашего сына. Я обещаю. Белов уже поехал в отдел полиции, чтобы поговорить с твоими свёкрами. Я держу всё под контролем. И если есть хотя бы маленький шанс, узнать, где наш сын, я его не упущу...

Андрей осекается на секунду. Его взгляд стремительно темнеет, а зрачок вспыхивает и захватывает радужку.

— Что случилось? — я всматриваюсь в его моментально заострившиеся черты лица. — О чём ты думаешь?

— Мне кое-что пришло в голову! У родителей Ваулина был видео регистратор?

— Я не знаю... — не понимаю, к чему он ведёт, — возможно. Постой! Был! Точно! Паша дарил отцу в прошлом году на какой-то праздник. Навороченный, со встроенным антирадаром!

— Кажется, мы очень скоро узнаем, где наш сын! — Андрей порывисто сгребает мои ладони и целует их, осторожно ссаживает меня со своих колен и поднимается. — Будь здесь!

Глава 56

— Ну нет! — я вскакиваю следом. — Я с тобой!

— Лера...

— Андрей, — говорю негромко, но уверено. — Прошу. Прислушайся ко мне. Мы уже один раз все потеряли, потому что не смогли поговорить. Так сейчас услышь меня. Я должна быть там. Я должна знать, где мой сын и с кем. Я должна поехать с тобой! Я просто не смогу остаться здесь и ждать неизвестно чего! Я изведусь...

— Я понял, — по-военному коротко кивает Андрей. — Едем!

Я застываю, поражённая тем, как быстро он согласился. А потом понимаю, что Андрей всегда был таким: строгим, упрямым, но не самодуром. Он всегда слушал меня и слышал. Мог отказать в том, в чём не видел смысла. Но когда речь шла о действительно важных вещах — он всегда давал добро.

— Только прошу, — он ловит меня у самых дверей и прижимает к своему телу, — если встреча со свёкрами пойдёт не так, как мы надеемся, не расстраивайся. Мы всё равно найдём сына.

У меня внутри вспыхивает яркий огонёк благодарности и щемящая душу тоска.

Он собирался оставить меня в части не из-за вредности или напускной строгости, а потому что переживал за меня, за мои чувства.

Боится, что если эта ниточка не приведёт к Денису, я сдамся, расстроюсь, впаду в уныние и истерику.

— Мы найдём сына, — отвечаю Андрею его же словами и вздрагиваю, стоит ему порывисто наклониться и поцеловать меня в висок.

От его сухих горячих губ всё тело вспыхивает и наполняется нежностью и странным болезненным ликованием.

— Идём, — Андрей утягивает меня за собой.

Пока он ведёт машину по ночной трассе, добираясь до города, постоянно звонит кому-то: то в отдел полиции, то комбату, то кому-то ещё.

Наконец, мы оказываемся в небольшой комнате с решётками на окнах.

За столом напротив меня сидят мои свёкры. Побледневший и осунувшийся Георгий Иванович и раскрасневшаяся, с опухшими глазами Галина Петровна.

— Явилась? — шипит свекровь, прожигая меня ненавидящим взглядом. — Кукушка.

Я задыхаюсь от той волны ярости и злости, что исходит от всегда такой милой женщины.

— Галя, — свёкор гладит ладонь жены, не поднимая на меня глаз.

— Что, Галя?! — взрывается свекровь. — Эта тварь довела нашего сына до ручки, крутила им, как ей вздумается, жила за его счёт всё время, а теперь пытается очернить его в глазах людей. Жора, она на него заявление написала! И за что? За побои! На нашего Пашу!

— Галя, не надо, — тише произносит свёкор.

А я смотрю на него и не узнаю. Мне всегда казалось, что в семье он глава и авторитет, что без его слова никто ничего делать не будет. Но теперь я вижу, кто всегда был главой семьи. Скромная и тихая Галина Петровна, это она держала сына и дочь в ежовых рукавицах и крутила мужем из стороны в сторону.

Теперь я понимаю, почему зарплатная карта Паши оказалась у них и кто на самом деле хотел строительства того дома!

Серый кардинал семьи Ваулиных — моя милейшая свекровь.

А ведь так и не скажешь, невысокая, хрупкая блондинка с благородными седыми прядями. Всегда аккуратно и чисто одета, кроткий взгляд и сложенные ручки.

Мигера!

— Ты знаешь, что эта тварь разбила свою машину, и это тоже собралась спихнуть на Пашу. Не удастся! Слышишь, дрянь! Я своего сына в обиду не дам!

— Вам не кажется, что ваш сын уже большой мальчик, пока ещё офицер российской армии, чтобы прятаться за мамкину юбку, — Исаев выходит вперёд и встаёт так, чтобы загородить меня.

— Что? — взгляд свекрови впивается в Андрея. — Аааа, притащила своего любовничка! Сука! Дрянь! Потаскуха! Кукушка!

Мне хочется спрятаться, закрыть руками уши и не слушать её криков. Но внутри меня что-то щёлкает и, сжав крепче руку Андрея, я говорю.

— Вы можете говорить что угодно. Разубеждать я вас не буду — много чести...

— Отец, погляди, много чести! — её лицо идёт пунцовыми пятнами, совсем как у Паши,