class="p1">У меня к горлу подкатывает ком. Как я могла годами думать, что Георгий Иванович чёрствый сухарь, когда он самый чуткий в этой адовой семейке!

Уже через десять минут мы мчимся на огромном внедорожнике Исаева по ночной трассе в сторону областного центра. Андрей за рулём, Георгий Иванович рядом с ним рассказывает, где нужно будет свернуть на въезде в город. А я сзади. Всматриваюсь в ночь за окном и думаю о сыне.

Где он?

Свёкор точного адреса не знает. Сказал, что укажет дом и подъезд. Сына отводила свекровь. Но она сотрудничать отказалась.

— Пашка и Галя мне ничего не рассказывали. Мутили что-то между собой, — оборачивается ко мне Георгий Иванович. — Ты извини меня, старого дурака, Лера. Галя сказала, что у тебя работа и тебе не до Дениса. Паша просил забрать его. Я же не думал, и Галя сказала, что та женщина профессианал...

— Какая женщина? — напрягаюсь я.

— Не знаю, — качает головой свёкор. — Я из машины не выходил. Только видел её у подъезда. Галя сказала, что Паша нанял круглосуточную няньку, надёжную, с медицинским образованием.

— С медицинским? — меня словно кипятком ошпаривают. Я подскакиваю на сиденье.

— Да, она медсестра, что ли...

— Андрей! — я впиваюсь побелевшими пальчиками в водительское кресло. — Я, кажется, знаю, у кого наш сын. Как же её звали? Арина? Лидия? Нет, имя такое, редкое... Злата! Точно, Злата!

Я достаю смартфон и набираю начмеду.

— Алексей Александрович, простите, что поздно. Но мне очень нужна ваша помощь. Вы можете у начмеда госпиталя узнать адрес медсестры Златы? Фамилию не знаю. Но знаю, что она в соматике работает. Точно. По крайней мере работала, когда там лежал Паша! Да, это очень важно! Спасибо, жду!

Сбрасываю вызов и прикусываю губу.

Каким же идиотом нужно быть, чтобы отвезти сына к любовнице? К совершенно незнакомому человеку? Да сколько раз сам Пашка с ней пересекался? Два-три? Да даже если он каждый отпуск заглядывал к ней, это было раз в полгода на пару часов! Как он мог додуматься оставить ей моего сына?

А она сама хороша! Зачем вляпала со всё это? Одно дело трахаться с пациентом, пускай и женатым. Но совершенно другое — скрывать похищенного ребёнка.

Смартфон в моих руках вибрирует. Всплывающее уведомление показывает адрес.

— Есть! Есть адрес! — практически кричу я Андрею и отвечаю на вызов начмеда. — Спасибо, Алексей Александрович. Получила.

Оставшаяся до города дорога пролетает быстро. Андрей топит педаль газа в пол. Машина следователя отстаёт и вскоре вообще исчезает из виду, но Андрей уже скинул ему адрес — не заблудится. Вообще майор должен вызвать подкрепление. Так что к дому любовницы моего пока ещё мужа мы приезжаем одновременно с группой задержания.

— Вам лучше подождать здесь, — затянутый в камуфляж мужчина пытается нас остановить.

Но Андрей выходит вперёд, поправляет бушлат с подполковничими погонами и строго говорит, что никого ждать не будет.

— Мы входим первые, — чеканит офицер группы захвата.

— Вы напугаете моего сына, — не отступает Андрей. — В квартире женщина с ребёнком.

— А если...

— А если она не откроет — вы войдёте!

В этот момент прямо из-за приоткрытой балконной двери на первом этаже раздаётся протяжный детский плач.

Даже не плач, а вой.

Он острой болью отдаётся в моей груди. Слишком громкий, надрывный и такой знакомый.

— Сынок! — я бросаюсь к подъездной двери. Но она закрыта на магнитный замок.

А Андрей одним махом перелетает через ограждение незастеклённого балкона и ногой выбивает пластиковую дверь.

Детский крик становится громче и жалобнее, чередуется со всхлипами. А к нему примешивается женский визг и отборный мат!

Глава 59

— Сынок! Сыночек мой! — всхлипываю я, прижимая к груди тёплый дрожащий комочек.

Сразу после того, как Андрей забрался в квартиру, за ним отправился отряд задержания. А уже через минуту Исаев вынес на руках нашего сына и передал мне.

Я не помню, как оказалась в машине скорой помощи, сидя на каталке. Не помню, что спрашивал врач и что я ему отвечала.

Я просто гладила всхлипывающего сыночка по волосам, прижимала к себе и плакала сама. А ещё я шептала что-то нежное, чтобы его успокоить.

В это время из подъезда выводили растрёпанную красотку Злату. Сейчас любовница Паши не казалась мне роскошной или соблазнительной. Заплаканная, взъерошенная, в мятом домашнем халате, она вырывалась из рук полицейских и что-то голосила о том, что она ни при чём.

А потом она увидела меня с сыном на руках.

Дёрнулась в мою сторону, словно хотела ударить меня или моего сына. Но встретившись со мной взглядом — осела.

Не знаю, что она видела в моих глазах и образе, но я увидела в нее крах её жизни.

Молодая, красивая, неглупая женщина очень глупо подставилась и теперь получит реальный срок.

Её наглый взгляд моментально померк, вокруг глаз залегли тени, копна роскошных волос топорщится во все стороны, из-под слишком короткого халата торчат полукружия ягодиц, а пальцы дрожат, как у запойного алкоголика.

— Давай! Топай! — прорычал ей полицейский, подталкивая к патрульной машине. И она пошла. Медленно и обречённо.

Врач, осмотревший Дениса, сказал, что угрозы его здоровью нет. Ребёнок испуган, но совершенно здоров.

Этой Злате хватило ума не трогать моего сына, но не хватило, чтобы накормить его и успокоить.

Идиотка металась по своей квартире, пытаясь дозвониться до Паши, пока мой сын забился в угол и плакал от страха.

У детей истерика накатывает быстро, я думаю, мамы знают об этом. Любая мелочь может испугать или разозлить малыша. А так как Денис не все свои мысли может выразить словами, то пытался выразить своё состояние плачем. К сожалению, Злата этого не поняла.

— Ну как ты, богатырь? — рядом на корточки садится Андрей.

И Денис неожиданно для меня само́й улыбается сквозь слёзы и тянется к нему.

Я не мешаю сыну, хотя моё сердце обливается кровью.

Андрей подхватывает сына на ручки, прижимает крепко-крепко и целует в макушку. Потом садится рядом со мной на каталку в машине скорой.

Никто нас не прогоняет. Врач заполняет документы, полицейские проходят мимо распахнутой двери санитарной машины.

Андрей одной рукой продолжает прижимать сына к себе, а другой притягивает меня ближе.

— Всё хорошо, сынок, — произносит он, а я замираю.

Мы же не говорили Денису...

Но сын удивляет меня и в этом. Он поднимает серьёзное личико, смотрит на Андрея, потом на меня.

Я едва киваю на его невысказанный вопрос. Дальше врать нет смысла. Детская психика при всё ей хрупкости, ещё и очень гибкая. Там, где